Цена его стаи
Шрифт:
— Они нарушили все законы Луны, Бьорн, — глухо, с утробным хрипом произнес Волькан, глядя прямо в глаза союзника. — Они выкрали мою беременную истинную прямо с моей земли. Нам не нужна просто победа. Я собираюсь вырезать этот клан под корень.
Бьорн хмуро взглянул на расколотый пополам дубовый стол, затем на карту Северных территорий и тяжело кивнул. Его басовитый голос заставил задрожать бокалы на полках:
— Мои воины пойдут за тобой, Волькан. Медведи не прощают крысиных поступков. Северные давно напрашивались на передел границ, но кража чужой Луны с детьми — это приговор. Мы поможем тебе проломить их основную оборону. Готовь своих волков к полнолунию.
Марк, стоявший у карты, наконец облегченно выдохнул. Теперь силы были равны. До полной луны оставались считанные часы, и объединенная армия хищников была готова выдвинуться на кровавую охоту.
Луна медленно вкатывалась на самый пик ночного небосвода, наливаясь тяжелым, слепящим серебром. Лес замер в звенящем, предсмертном ожидании. Свет полной луны пробивался сквозь кроны вековых деревьев, заливая поляну на границе Северных территорий призрачным сиянием.
В воздухе пахло озоном, землей и диким, первобытным страхом. Время дипломатии и планов кончилось.
Волькан стоял во главе объединенной армии на самом краю темной чащи. Его взгляд, устремленный в сторону логова врага, был абсолютно черным — человеческий разум окончательно отступил, уступая место зверю, ведомому яростью и жаждой мести. Каждый мускул его огромного тела под кожей ходил ходуном, судорожно сокращаясь в такт нарастающему лунному притяжению.
— Пора, — глухо выдохнул Марк, стоящий по правую руку от Альфы. В его голосе уже слышался утробный хрип.
И в этот миг лунный свет коснулся земли всей своей мощью. По рядам Южных волков и Восточных медведей прошлась судорожная волна. Тишину леса разорвал оглушительный, жуткий хруст ломающихся костей и рвущейся ткани. Из горла сотен воинов одновременно вырвались хрипы боли и экстаза.
Трансформация в полнолуние была стремительной и беспощадной. Бойцы падали на землю, их тела неестественно выгибались, удлинялись конечности, лица вытягивались в хищные морды, а кожа мгновенно зарастала густой, жесткой шерстью. Рядом с волками тяжело оседали на четыре лапы гигантские, свирепые берсерки Восточного клана — огромные медведи, чья масса и мощь внушали ужас.
Но страшнее всего было перевоплощение Истинного Альфы.
Волькан рухнул на колени, впиваясь когтями в сырую землю и срывая с себя остатки одежды. Его кости перестраивались с оглушительным треском, а мышцы раздавались вширь, увеличивая его размеры вдвое. Через секунду на поляне поднялся огромный, угольно-черный волк размером с хорошего коня. Его янтарные глаза горели дьявольским огнем, а мощные лапы с легкостью вдавливали валуны в землю.
Черный Альфа вскинул массивную голову к серебряному диску луны и издал такой мощный, вибрирующий вой, что земля под ногами задрожала, а птицы замертво посыпались с веток. Этот вой нес в себе только одну весть для Северных:«Я иду за своей Луной. И я убью каждого, кто встанет на моем пути» .
Сотни глоток подхватили этот призыв, оглашая ночную тайгу страшным, многоголосым хором. Огромная лавина ярости, состоящая из клыков, когтей и чистой первобытной магии, сорвалась с места и черным вихрем понеслась на штурм вражеских границ.
Черная лавина из волков и медведей неслась сквозь ночную чащу, сметая на своем пути вековые кустарники и бурелом. Земля гудела от топота сотен мощных лап. Волькан бежал впереди всех, его огромные когти с легкостью разрывали лесную подстилку, а ветер свистел в ушах. До логова Северных оставались считанные километры. Из-за близости к вражеской
территории и пика полнолуния магия истинной пары, заложенная в крови Альфы, начала закипать с новой, непреодолимой силой.И вдруг среди этого бешеного грохота атаки, прямо в его голове, что-то с треском прорвалось.
Блокирующий барьер химической дряни, которой отравили Малику, дрогнул под мощью полной луны. Мертвый вакуум в груди Волькана внезапно взорвался ослепительной, болезненной вспышкой. Связь вернулась, но вместе с ней на Альфу обрушился концентрированный поток чужой боли.
Он отчетливо услышал её.
«Волькан... Волькан, мне так плохо... спаси нас...» — этот слабый, измученный, содрогающийся от слез и тошноты мысленный возглас Малики ударил прямо по его обнаженным нервам. Он почувствовал, как ей холодно, как болит её голова, как страдает её израненное тело в сыром подвале и как испуганно бьются три крошечных сердца его нерожденных детей.
От этой ментальной волны Черный Волк резко, на полной скорости затормозил, едва не сорвавшись в занос и вырывая лапами комья земли. Его сердце пропустило удар, а разум окончательно затопила первобытная, безумная ярость вожака, чью самку прямо сейчас истязают враги.
Волькан вскинул массивную черную голову к серебряному диску луны и издал оглушительный, раздирающий легкие вой. В этом звуке не было ничего человеческого — только звериная, нечеловеческая боль, отчаяние и смертный приговор для всего клана Северных. Этот вой, подхваченный магией Истинного Альфы, прокатился над лесами на многие километры вперед, заставив содрогнуться даже тех, кто прятался за каменными стенами вражеской усадьбы.
Опустив голову, Волькан безумным, смертоносным вихрем рванул вперед с тройной скоростью, оставляя позади даже самых быстрых волков своей стаи. Ему было плевать на засады и ловушки. Назад дороги не было — он шел убивать.
Огромный черный волк вылетел на опушку перед главным логовом Северных, взрыхляя лапами сырую землю. Позади него мощным, грозным потоком из чащи вырывались Южные волки и гигантские Восточные медведи.
Но легкой победы не намечалось. Враг знал, что Черный Альфа придет за своей Луной именно в полнолуние. Их ждали.
Территория перед массивным каменным особняком Северных была залита мертвенно-белым светом мощных прожекторов, которые слепили глаза. На оборонительных рубежах, за коваными ограждениями и баррикадами, выстроилась плотная стена из сотен серых и бурых волков. На крышах и балконах засели стрелки с тяжелыми арбалетами и винтовками, заряженными серебряными патронами. Воздух был пропитан ядовитым запахом аконита — они щедро окропили им подступы, чтобы ослабить нападающих.
В самом центре этой живой стены, на каменных ступенях особняка, стоял тот самый мужчина с холодными серыми глазами. Он уже частично перекинулся: его руки покрылись шерстью и увенчались длинными когтями, а на лице играл хищный, торжествующий оскал. Он смотрел на разъяренного Волькана как на дичь, которая сама прибежала в расставленный капкан.
Волькан замер на секунду, его мощная грудь тяжело ходила ходуном, а из пасти вырывался горячий пар вперемешку с глухим, вибрирующим рыком. Ментальная связь внутри него горела огнем — Малика была совсем близко, прямо под этими каменными плитами, в темноте, и её страх придавал Черному Волку безумную, сокрушительную силу.
Вожак Северных сделал шаг вперед и издевательски, на всю округу, зарычал, обращаясь к Волькану: — Ты опоздал, Южный! Твоя грязнокровка и её щенки подохнут здесь вместе с тобой!