Бэтмен 1-2
Шрифт:
Главный помощник ушел вслед за всеми, но Джокер еще не чувствовал полного удовлетворения. Спектакль, конечно, удался, но не хватает еще чего-то. От представления у Джокера только разыгрался аппетит.
Вскоре взгляд его нашел то, что нужно.
Джокер торжественной походкой подошел к обгоревшему трупу Тодди.
– Твои приятели - совсем никудышные люди, правда?
– издевательски спросил у обгоревшего Тодди Джокер.
– Может, нам стоит пару дней все обдумать? Что мне с ними сделать, а? Поджарить, как тебя? Нет?
– он упивался этим разговором с мертвецом. Джокеру мерещилось, что он оказывает сейчас этому
– спрашивал он себя.
– Нет! Куда уж... слабо ему..." - Ну что, обсудим все прямо сейчас?
– при этих словах Джокеру показалось, что мертвый Тодди оскалил зубы. Выражение лица трупа было весьма зловещим.
– Хорошо... Какой же ты ублюдок, мстительный... Я рад, что ты мертв, гад!
– Он провел полосу по его лбу, очищая белую кость от гари, потом взял за шею. Последняя фраза понравилась Джокеру своей неожиданной рифмованностью и он повторил ее: - Я рад, что ты мертв, гад!
– во второй раз ему захотелось смеяться, что он и сделал.
Жизнь казалась ему прекрасной. Хорошо видеть своих врагов вот в таком жалком состоянии!
Хохоча, Джокер отступил на несколько шагов назад, чтобы полюбоваться сотворенной картиной.
Мертвый Тодди молча оскалил зубы.
– Я рад, что ты мертв, гад!
– торжествующе объявил Джокер в третий раз.
– Это неплохо... Я рад...
Нокс не мог не обратить внимания, как похорошела и расцвела Вики за один день - на этот раз это не было простой переменой одежды: девушка словно светилась изнутри.
Так расцветают только когда влюбляются.
И совсем уже обидным ударом оказалась для журналиста брошенная ею фраза:
– Брюс Вейн, - заявила она, - это то, что мне нужно!
Вот этого Нокс не ожидал. Что же выходило: она шла к нему за сведениями, а вместо этого... Должна же быть у человека совесть! Или женская гордость, наконец, - чтобы так откровенно в этом признаваться...
Невольно журналист стиснул зубы. Такой поворот событий был ему, мягко говоря, неприятен.
– Я теряю к тебе доверие, - выдавил он.
– Я думал, мы с тобой партнеры.
Реакция Нокса поразила девушку: что за муха его укусила? Она нашла и вошла в доверие к человеку, который, возможно, держит у себя ключи к страшной тайне человека-Летучей Мыши, и вместо благодарности должна теперь выслушивать беспричинные оскорбления?
– Для тебя это дело становится слишком личным, - продолжил журналист, и девушка чуть не расхохоталась: "Так вот в чем дело! Нокс снова ревнует!" - И не обижайся. Я просто хочу, чтобы ты делала свое дело, как я - свое.
"Ну разве он не чудак?" - развеселилась Вики.
– Я тоже, - ответила она вслух, посмеиваясь над всем мужским полом с его условностями и ревностью.
– И за себя, и за своего партнера.
Уверенность Вики смутила Нокса. Неужели он просто ее недопонял? Но нет - он имел полное право так говорить.
– У нас нет ничего, - напомнил он.
– Ни фотографий, ни личной истории, ничего!
– Какая разница!
– беспечно отозвалась Вики. Уж она-то знала, что так или иначе все пути приведут ее снова к Брюсу.
Как знать, вдруг Бэтмен - это именно он?
И как же смешно после такого подозрения было ей услышать новую фразу Нокса:
– Забудь о своем Вейне.
Мне нужен Бэтмен!Ну что она могла противопоставить ему, кроме своей интуиции... и кроме зарождающейся любви к этому загадочному, но доброму человеку.
Днем шел дождь. Он был сер и ненавязчив - только тротуары незаметно заблестели, далеко пропуская в себя отражения машин и ближайших домов, да небо стало серым.
Этот дождь напоминал легкую грусть.
И небу надо иногда плакать.
Вики задумчиво посмотрела на светлое грустное небо. Если тайна раскроется сегодня, подумалось ей, то окажется она наверняка светлой и грустной...
Она была одета по-осеннему, в темный берет и неброский жакет. Светлые прямые волосы, концы которых были спрятаны под воротник, делали ее похожей на француженку.
Вики ждала Вейна. Нет, не совсем так - она не собиралась разговаривать с ним - просто хотела увидеть издалека. То, что его мнимый отъезд был лишь отговоркой, девушка не сомневалась.
Она не ошиблась: прошло совсем немного времени, и он вышел. Оглянулся, подошел к машине...
Осторожно, чтобы не попасться ему на глаза, Вики перебежала через дорогу и села в свой автомобиль.
Куда ехал Брюс? Что за странная тоска была написана на его лице?
Не спуская глаз с его машины, Вики включила зажигание.
Следить за Вейном было легко - даже если он и заметил "хвост", что было крайне сомнительно, то решил, видимо, просто игнорировать это обстоятельство.
Если бы можно было заподозрить его автомобиль в обладании чисто человеческими свойствами, Вики сказала бы, что он ехал задумчиво.
Тем временем дождь стихал, уступая место вялому белесому туману. Он не был зловещим, как вечером - наоборот, затушевывал особо нахальные краски реклам, сглаживал все острые углы.
Таким размытым мир кажется, когда смотришь на него сквозь слезы.
Готэм был на удивление тих и малолюден - или Вейн специально выбирал такие места?
Плыли мимо дома и целые кварталы, пока, наконец, автомобиль Вейна не сбавил ход и не причалил к мокрому блестящему тротуару.
Дверца открылась, выпуская хозяина наружу.
Вики нажала на тормоз. Именно сейчас она могла выдать себя легче всего, и именно сейчас ей меньше всего хотелось это делать.
Перед Вейном лежал пустынный переулок. Блестели мокрые бетонные плиты, чуть поодаль развалился витриной на полдома пустой магазин.
Именно к нему и направился Брюс.
Вики осторожно вышла и, пригибаясь, пошла за ним.
Вот он дошел до угла, осмотрелся... Вот снова сдвинулся с места и побрел (не слишком удачное слово: люди так хорошо развитые физически, не бродят) дальше. Правильней было бы сказать, что какая-то тяжесть прилипла к ногам Вейна и мешала им отрываться от бетонного тротуара.
Шел он медленно, тяжело, почти неестественно.
Приклеившееся к ногам отражение казалось особенно ярким.
Потом Брюс остановился: Вики не могла понять причину этой задержки. Если он шел в магазин...
Нет, Вейн явно не собирался идти дальше. Он поднял свой дипломат и раскрыл его, вынимая длинный сверток. Нет, не сверток - Вики явственно разглядела бумагу, в которую обычно упаковывают цветы.
Цветы? Это было уже нечто совсем странное.
Бумага зашуршала под руками Вейна, освобождая темно-зеленые стебли, увенчанные алыми головками.