Бэтмен 1-2
Шрифт:
– Музыка!
– негромко скомандовал режиссер - и музыка заиграла. Заставку! Картинку!
Впрочем, всего этого он мог бы и не говорить - люди и так знали свое дело.
"Городские новости", - сообщила надпись на экране, прежде чем уступить место дикторше.
Темноглазая брюнетка приветливо улыбнулась с экрана.
Режиссер напрягся - он не слишком доверял этой Бетти: она часто сверх меры волновалась, и зрителям это не очень нравилось (во всяком случае, по мнению режиссера).
– Добрый вечер, - полился из динамиков мягкий, хорошо поставленный женский голос.
–
"Ну сколько раз я ей говорил, - возмутился режиссер, - чтобы она убирала улыбку при таких сообщениях. Можно подумать, что наше телевидение вместо того, чтобы выразить сочувствие, насмехается над этими шлюхами".
Между тем Бетти продолжала, не переставая улыбаться:
– Причина смерти - аллергическая реакция, хотя власти не исключают возможность употребления наркотиков.
Последние слова прозвучали настолько жизнерадостно и бойко, что режиссер чуть не схватился за голову.
– Переключай, - тихо скомандовал он, откидываясь на спинку кресла.
– Составляются планы, - заговорил со включившегося правого экрана мужчина, - по проведению праздника двухсотлетия города...
Высунувшаяся словно из ниоткуда рука сунула ему под носом какие-то бумаги.
Тот же текст возник и на бегущей строке.
– Мы только что получили сообщение, - заглянул в листки диктор.
– Три неожиданные смерти в салоне красоты...
– последние слова потонули в совершенно неуместном и неожиданном женском смехе.
Режиссер взглянул на левый экран - и похолодел.
Бетти хохотала, корчась от собственного смеха.
– В салоне красоты...
– как испорченная пластинка повторил пораженный этим явлением диктор.
– ...Произошли... Сегодня...
– он терял дар речи.
– Бетти, что происходит?
– вскочил с места режиссер.
Она хохотала. Лицо молодой женщины краснело на глазах.
– Бетти!
– не выдержал и диктор, поворачиваясь в сторону своей партнерши.
Ее лицо заливала краска, было видно, что Бетти пытается справиться с собой - но безуспешно.
– Черт побери!
– Бетти!
"Она сегодня же вылетит на улицу!" - сжал зубы директор телекомпании.
– Дайте другую камеру!
Неожиданно Бетти задергалась в конвульсиях и грохнулась на пол. На лице ее застывала жуткая гримаса, похожая на улыбку.
Тем временем на экране происходило нечто загадочное - изображение сперва запрыгало, превращая лицо мужчины в абстрактную живопись, потом исчезло совсем.
Зазвучала музыка. Ни на одной из хранящихся на телестудии пленок не было этой записи.
– Выключите это!
– возмутилась негритянка-оператор.
Но сделать это никто не мог: по загадочной причине вся аппаратура разом вышла из-под контроля. Передача велась не из студии: ее выпустил в эфир неизвестный телехулиган.
Он не заставил себя долго ждать: секунда - и на экране возник размалеванный клоун. В руке у него был флакон с одеколоном или лосьоном.
– Новый продукт - производство Джокера!
– захохотал он.
К экранам телецентра стекалось все больше людей. Понять, что и почему происходит, не мог никто.
– Что случилось?
– Этого не
было во второй части...В голосах сквозило волнение и даже испуг.
Не каждый день им приходилось сталкиваться с подобными явлениями.
На экране из-под пальмы вынырнули две девушки, при виде которых особо нервным людям могло бы стать дурно. Может быть, их черты были когда-то красивыми - толстый слой белил и дикий макияж сделали все, чтобы это скрыть.
С первого взгляда могло показаться, что с экрана улыбаются препарированные трупы.
Сложно сказать, откуда возникла такая мрачная ассоциация: их изображение продержалось на экране несколько мгновений, но и за это время на зрителей успело повеять чем-то неживым и противоестественным.
– Мы обожаем Джокера!
– противными голосами пропели девушки-трупы и исчезли с экрана.
(Режиссеру потом еще долго снились их резко очерченные темной краской губы.)
– Откуда это?
– допытывался директор.
И получал одинаковый ответ:
– Не знаем...
А клоун на экране продолжал бесчинствовать... Откуда-то снизу извлек связанного мужчину. Если девушки выглядели свежими трупами, то этот, похоже, успел пролежать в морге порядочное время. Его лицо было деформировано непостижимым для живого человека образом, белый грим с выделенными глазами и опущенными книзу уголками рта довершал эффект.
Веселый клоун встряхнул его за шиворот.
– Он, по-моему, выглядит несчастным!
– объявил Джокер.
– Ему нужно попробовать сорт Экс - сорт Джокера!
Клоун потряс в воздухе какой-то бутылочкой.
Невероятная, жуткая улыбка заполнила весь экран: когда она исчезла, "трупа" уже не было.
Очень многие зрители ощутили в этот момент приступ тошноты. Еще ни разу Готэмское телевидение не угощало зрителей такими чудовищными сценами...
В городе творилось сейчас нечто ужасное: все, кто только мог, забыв о работе, бросались к телевизорам.
Тем временем Джокер извлек из-под пальмы очередную трупообразнубю красотку. Она была немножко живее других, так как двигалась иногда самостоятельно.
– Взгляните, - указал на мертвенно-белое лицо Джокер, - какой прекрасный загар! Как хороши эти рубиново-красные губы...
– он хохотнул. Только наш гробовщик знает, как это сделать!
– снова послышался безумный смех.
– А! Вы спрашиваете, где можно купить эти замечательные продукты? (Восторг клоуна, похоже, в этот момент достиг апогея).
– Да в этом-то вся и шутка - все шансы за то, что вы их уже купили!
– Джокер радостно потер ладони.
– Молодец Джокер! Запомните, когда вы будете покупать любые продукты - любые продукты, ха-ха-ха!
– вас ждет счастливая улыбка!
И снова возникли уродливые улыбки трупообразных девиц. Как знать, не были ли они теми несчастными манекенщицами, безвременно отправившимися в мир иной...
Вейн посмотрел выступление Джокера до конца. Его лицо на протяжении всей передачи подрагивало от ненависти.
Теперь он уже не сомневался: ему предстояла схватка с безжалостным маньяком, одержимым манией величия. Только такой человек мог пойти на подобную выходку, только ненормальный мог жаждать смерти невинных людей без всякой для себя выгоды.