Антил
Шрифт:
Женская любовь способна простить тумаки, и нецензурную брань, со словесным унижением, но есть, то, что не может простить женское сердечко – это унижение женской чести. Там куда закралась любовь достоинством можно попуститься, но лишившись, чести сердце разбивается, и собрать его и залечить порою бывает очень трудно. Илья и сам не задумывался о том, какое сделал дело, пойдя против друга, защитив достоинство и честь любимой девушки. Это было давно, было ещё миллион встреч, когда они виделись. Скорее всего, когда ей было больно, и она страдала от ушедшей любви. А может быть в другой момент. Ей стало страшно. Что-то заставило её захотеть высвободится. Однако сопротивления ни какого не почувствовала, а наоборот он стал отпускать её с приятной и тёплой улыбкой. Она хотела находиться в тёплой близости друга и, в тоже время хотела, высвободится. Они окончательно избавились от тактильной связи, и она развернулась в сторону стола.
И так карандаш был найден, а дизайнер приступил к эскизу.
– Закрыв глаза, я увидела пустоту, бесконечную тьму, – говорила Тоня, не отрывая глаз от зарисовки. – Она затягивала меня всё глубже и глубже, – с этими словами карандаш всё сильнее покрывал белое черным. Стала проявляться объемная фигура. Чувствовалась рука мастера, там, где надо были грамотно подобраны тени. – И вот мне стало приходить понимание. Я чётко увидела, что мне нужно. Белый свет проник в пучину и…
– И ты начала плыть наверх к нему.
– Откуда? – оборванно произнесла она и оторвала взгляд, приковав его на Илью. В этом взгляде читалось изумление, а маленькое женское сердце от, чего-то быстро заколотилось.
– Мы были вместе, – не дал закончить вопрос Илья.
– Так вот, – она пододвинула листок по ближе к Илье, чтобы ему было лучше видеть то, что Тоня набрасывает на лист бумаги, и самой ей пришлось, пододвинутся по ближе к нему. – Я “выплыла” передо мной был только потолок – белый как лист бумаги. Тогда я и нашла Его – вдохновение.
– И тогда лампочка над головой так громко дзынькнула, что ты обратилась ко мне.
– Я хотела, чтобы и ты его увидел.
Антонина закончила зарисовку. На листе бумаги отобразилась изящная, с длинными чертами и резкими формами модель, лица у неё пока нарисовано не было. Она стояла в пол оборота лицом к зрителям.
– Ой, сейчас ноги дорисую. Вот. Смотри. На ногах я решила, что будут сандалии как у древних греков, – она дала Илье стирательную резинку и сказала. – подправь меня, если слегка накосячу. Думаю, что на подобный вид костюма девушкам лучше будут мужские причёски. Мне кажется полубокс, не уверена.
– Нет, убери бока и…
– Оставить шевелюру?
– Да пусть будет андеркат, – он вспомнил недавнего клиента.
– Только надо чтобы несколько прядей свисали с боков вот так.
– Нет. Не так. Уберём одну и сделаем эту покороче.
– Что-то подобное видела я. Полностью весь образ встал передо мной. Но я бы сделал парочку полубоксов.
– Не стоит. Лучше будет ещё сбрить с одной стороны волосы и чтобы они свисали на другой бок, а диадему сделать вкось по направлению к падению волос. Вряд ли кто-то согласится жертвовать волосами, поэтому я сплету косички уходящие под волосы, эффект будет почти такой же.
– Всё это как раз подходит под новый женский божественный идеал. В любом искусстве как мне кажется должна быть весомая доля философии, взглядов и твоих убеждений. А что касается того что мы раньше придумали, возьмём пару иероглифов восточных народов и отобразим их на кантике, который будет на воротнике свитера.
– Будет эффект чокера?
– Почти.
Так прошло несколько дней и несколько без сонных ночей кропотливой работы. Ни кто из них не сидел на месте. Приходя в торговый центр, Антонина шла на второй этаж в швейный и тканый отделы. В это же время Илья шёл, на третий этаж, обходить хозяйственные магазины в поисках необходимых лаков, пены, пудры, крема, теней и всего дополнительного инструмента для своей работы. Так же он подбирал необходимые предметы декора, для образа. Пока дизайнер выбирал профессиональным глазом то, что ему не обходимо, подбирая цвета как грамотный художник, и расставляя всё в своей голове как главный постановщик, парикмахер и визажист в одном лице уже успевал всё купить, а чтобы не тратить время бежал в магазин с париками, что находился на соседней улице.
Для Люськи, так они называли манекен, купленный ими за недешёвую цену, нужен был добротный, под стать манекену, парик. Илья точно знал, что ему нужны длинные парики и пару коротких париков. Зайдя в магазин, он оценивающе прошёл вдоль каждого парика. Продовец-консультант предложила свою помощь. Она, это была девушка тридцати лет, уточнила, для кого нужен парик. Не раскрывая всех карт, Илья сказал, что ему нужны парики для девушки с размером головы пятьдесят пять. Она же спросила, какой волос ему конкретно нужен, но Илья
попросил, чтобы ему только указали где парики искусственные, смешанные, натуральные ему были не нужны, да и стоят они намного дороже. Его подвели к искусственным парикам и указали на смешанные парики, они были чуть подальше. Здесь, куда его подвели, все парики были созданы из канекалона. Потрогав пряди, он оценил насколько они легче натуральных волос. Ещё одной особенностью таких париков является прочность и с ними можно дольше работать. Илье приглянулись два вида париков и оба они были из золотистого волоса, он подольше задержался на них и начал представлять какой бы стиль подошёл бы не модели и не Люськи, а главному образу, который всегда встаёт перед его глазами, когда он мечтает или что-нибудь придумывает. Он потряс головой, отогнав побочные, навеянные образы и профессионально приступил к выбору, разложив все критерии по полочкам у себя в мозгу. Ему потребовалось минут пятнадцать для выбора отличных кандидатов на покупку. Выбор можно сказать уже был сделан, но ему не терпелось также посмотреть и смешанные парики, в этом магазине они показались ему похуже искусственных, но один ему приглянулся, выполненный в спортивном стиле из чёрного волоса. Работа была хороша, он не мог найти ни каких изъянов, однако посмотрев на цену, всё желание и азарт куда-то улетучились.Он вернулся, к прошлому месту выбора и внимательно осмотрев каждый экземпляр, выбрал подходящие товары. За цену одного смешанного парика он купил пять искусственных, и ещё даже осталось немного денег. Всё же он выбрал два романтических парика один цвета блонд, другой тёмный для брюнеток, так как они были всё же длиннее всех, два коротких в спортивном стиле и один вечерний парик с русым волосом для будущих работ. Вера и надежда были его основными спутниками по жизни. Ещё родителями было заложено, что ни чего не возможного нет, поэтому он уже представлял себе успех, но только каким он будет грандиозным или не большим, но весомым сказать не мог.
Вернувшись в торговый центр и придя за ранее оговорённом месте встречи он ни обнаружил своей спутницы. Подождав минут, пять, повидавшись с двумя знакомыми, он направился на поиски.
Удивительно, думал он, проходя мимо витрин магазинов одежды, сколько же творцов, таких как они, которые впроголодь создают и кропотливо работают над своими шедеврами. Разумеется, он мало чем может помочь Антонине, если вообще может помочь, шить он не умеет и толком не разбирается в швейном деле. Ох, если бы он ещё умел рисовать. Природа не наделила его таковым талантом, и сам он не обучился за свою жизнь умением воссоздавать на холсте окружающую действительность или мимолётные образы, что так сильно хотят запечатлеть все художники. Так думал Илья проходя мимо витрин не замечая людей, в задумчивости поднимаясь по эскалатору и опять проходя мимо витрин.
В швейном магазине ни кого не обнаружил, кроме продавщицы, менеджера и старушки, явно прибывшей из деревни. Ни чего не оставалось, как пойти в магазин с тканями. И там ни Антонины не было. На мгновение Илья испугался. Он обошёл мимо всех полок, а они были высокие, и может быть, малютка затерялась между ними. Нет. Бесследно исчезла. Выйдя из магазина, Илья подумал, что они разминулись друг с другом и пошёл в противоположном направлении. Пройдя метров пятьдесят, он обнаружил вывеску «Салон-магазин Турецкой Ткани”. И действительно там была она, на душе Ильи стало легче. И он стал наблюдать, как Антонина стоит перед, красной шёлковой тканью, как в картинной галереи.
Ей часто приходилось подолгу стоять перед стеллажами, но не из-за того что она, как и многие представительницы её пола, не могла выбрать ту или иную вещь поскольку не знала цели применения ей или попросту не знала что Антонине в данный период времени надо. Напротив, она всё прекрасно знала и понимала на перёд, представляя в голове как будет кроить, сшивать и так далее. Антонина, наконец, могла сделать сама свой выбор, оставшись при этом в одиночестве.
О, как же, порой, не хватает душевным людям, к которым постоянно тянутся другие люди минутки побыть в одиночестве. Порой она мечтала побыть наедине со своими мыслями, с самым близким человеком на свете, который был всегда с ней в самые страшные минуты, в самые ранимые и самые счастливые минуты её жизни. Долгие годы она не делала выбор сама, всегда находились те, кто подскажет как надо, как не надо. Это не означает что Антонина слабохарактерная девушка, которой все указывают что делать, поучают как надо сделать. Все важные решения своей жизни сделала сама и выбирала, она, думая своей головой, правда это было давно. Ни что не отвлекало её. Глядя на красную ткань, ей вспомнилась любовь, первые дни с Михаилом и солнце, сияющее над их юными головами. Сердце быстро забилось, рука сама легла на грудь, чтобы ощутить жар горячего сердца. Думая о любви Антонина задавалась вопросами: а что есть любовь? Как появляется любовь?