Антил
Шрифт:
– Отлично! Вроде бы мы друг друга понимаем.
– Да!
– Резюмирую: Восточный колорит и обращение к прошлому.
– Предлагаешь попробовать традиционные мотивы?
– А почему бы и нет? Берёшь небольшой атрибут цивилизации и вставляешь их в свой образ.
– Гениально! Гениально! Стой, – Тоня смутилась. Видно было, как идут мыслительные процессы у неё в голове. – А что собственно брать?
– Как вариант совместим два стиля, а может и целых три, – Для весомости своих слов, Илья продемонстрировал три пальца.
– Не хочу делать винегрет.
– Хорошо, давай присядем и подумаем вместе.
Тоня согласилась и, сбегав на кухню за
– Я выпью из твоего бокала вина? – спросил Илья, косясь на бутылку с вином и стоявший рядом бокал.
– Конечно-конечно, это для тебя.
– А почему один бокал, ты что – не будешь? Вот тебе и на, подруга, не узнаю тебя.
Тоня не успела сообразить, что ответить Илье как тот вскочил, быстренько налил и возвратился к ней. Он дал, понят ей, что она может начинать делать примерный эскиз, указав ей на то, что она должна наносит на лист бумаги всё то, что лезет ей в голову.
– В общем, попытайся для начала изобразить, что-то восточное.
– Почему то у меня встаёт образ шубы с расписными символами народов востока. Да и если так рассуждать мы русские тоже являемся представителями восточных народов. Для европейцев мы – восточные славяне.
– Не говори, а действуй.
Антонина послушалась. Илья дал ей испить вина и сам принялся внимательно следить за Антониной потягивая винишко. Так он и просидел бы очарованный тем как она работает, если бы слегка не опьянел. Он прищурился и серьёзно спросил:
– Зачем тебе линзы?
– Я же лучше вижу. Ты же знаешь, что в нашей профессии нужна точность глаза.
– Я не про это. Зачем ты носишь цветные?
– Я не люблю цвет своих глаз. А так я хоть как то разнообразилась. Да и к тому же что не сделаешь, чтобы привлечь, твои глубокие карие глаза. Видишь, я уже у тебя научилась комплиментам.
– Что же ты видела своими глазами, что ты разлюбила цвет своих глаз?
– Знаешь, не задумывалась об этом, – Тоня оторвала свой взгляд от эскиза и устремила взор в пространство, сомкнув брови. – Я выплакала свой цвет глаз. Ауф, – произнесла она и подняла руку, с поднятым вверх указательным пальцем, в которой всё ещё находился карандаш. Говорила она с закрытыми глазами. Открыла их тогда когда повернула голову к Илье и улыбнулась ему, как только открыла глаза.
Однако Илья не ответил на её улыбку. Он смотрел ей в глаза, и этот взгляд проникал куда-то туда, куда не знает ни кто и чему ещё не дали названия. От такого взгляда Тоне стало не по себе, не смотря на это, она продолжала улыбаться, её только веселило, да и с Ильёй было спокойно.
– Я бы добавил модели тушь во взгляде, чёрную и броскую. И воссоздался бы эффект накладных ресниц. А костюму бы придал те же резкие формы, что и у лица модели.
– То есть модель должна быть скуластая и с данным макияжем?
– Да.
– А я должна, уже основываясь на эти формы воссоздать то же самое, только на одежде, чтобы добиться эффекта надвигающейся строгости.
– Я бы сказал Ястреба вышедшего на охоту, костюм должен быть чёрный.
– Или в тёмных тонах, – настойчиво сказала Антонина.
– Или в тёмных тонах.
– Четырёх моделей хватит?
– Да.
– Одна у меня уже есть. Вот смотри, шуба будет чёрной, а рукава сделаем слегка золотистыми.
– Только ты смотришь далеко наперёд. Вначале начнём работу, а уже затем, думаю приступить к организации. Позволь это делать мне. Не хочу, чтобы ты отвлекалась.
– Хорошо, – улыбнулась Тоня и посмотрела, на почти завершённый эскиз. – Вот смотри. Во-первых, в первом
варианте шуба будет расстегнута, это поможет лучше разглядеть золотистый свитер, обязательно добавим восточной бижутерии. Во-вторых, обведём им глаза и сделаем точно похожими на восточных красавиц, ты же в этом разбираешься – в мейкапе?– Только учусь, но уже делаю успехи.
– Ладно, потом покажешь свои навыки.
– Ага, а пока пойду тренироваться на кошках.
– Ха-ха, бедные пушистики.
– А что, по моему не плохо. Сейчас лето и мы продемонстрируем уже зимнюю коллекцию.
– Ага! Я уже в волнительном предвкушении!
За день они исписали кучу, бумаги и воссоздали, пока только на ней, пять завершённых образов. Они проработали вплоть до прихода Михаила. После чего парни отошли на кухню и проговорили обо всём ещё примерно полтора часа. После, попрощавшись с хозяевами, Илья удалился, покинув их мир и уйдя в свой мир. Надев капюшон и наушники, сунув руки в карманы, он растворился в вечернем потоке пятницы.
Перед неделей моды Илья отработал не покладая рук две недели, они с Антониной могли, видится только поздно вечером. Осталась неделя, а они так и не придумали ни чего кроме зимней коллекции, состоявшей из шуб.
На следующий же день после мозгового штурма Илья нашёл Антонине квартиру, и дизайнер принялась за обустройство рабочей зоны. Две недели Антонина прибывала в одиночестве в квартире студии, которая открывала шикарный вид на огни ночного города. В дневное время одна единственная комната заливалась светом. Свет был естественным и не напрягал глаза. Периодически Антонина прибывала в меланхолии от того что рядом с ней не было её любимого парня и преданного друга, который обещал быть рядом с ней и помогать к грядущему событию. Любовный треугольник сплачивал друзей, но точно так, же приносил каждому и душевную боль. Антонина с Михаилом бурно попрощались и виделись лишь раз на посиделках с друзьями. Михаил отнёсся с пониманием, однако чем дольше была его разлука, тем больше он раздражался, так как он не привык к помехам.
В этот раз помеха заключалась в том, что переезд был связан с будущим Антонины, это была необходимая разлука. Он и не ревновал к Илье, поскольку знал, что тот не ночует у неё, только его удручал, тот факт, что Тоня забывала звонить или писать по нескольку дней, так как она находилась в своих думах или за чтением книги, или за изучением необходимого научного материала для работы.
Михаил начал стричься у Ильи. Илья стал часто бывать у него в автосалоне. Через своего друга парикмахера Михаил узнавал о том, как поживает его девушка дизайнер Антонина. Но на второй половине второй недели от Ильи и Антонины не было, ни слуха, ни духа. Где она живёт, было неизвестно, поскольку у Ильи и Тони была договорённость, что об их обители будут знать только они вдвоём, о чём и предупредили Михаила.
Он убедился, что Илья работает допоздна и что тот живёт у себя. Всё это значило что Тоня совершенно одна. Он не понимал, какую игру затеяли эти двое. Он боялся потерять её и часто сжимал кулаки и скрежетал зубами, но когда на столе оставалась бутылка пива, на ночь забывал обо всём, в том числе о своих переживаниях.
Как-то раз он всё же подловил Илью и посетовал на свои страдания. Илья дал понять, что замечал то, что Михаил периодически следил за ним и уверил его, что тому переживать не о чем. Страдалец, согласился, и пожаловался, что уже почти неделю не виделся с Тоней, Илья сказал что не видел её уже со вторника, а уже была пятница.