Проза

Хейз поднялся и застыл на несколько секунд. Его словно держала веревка, приделанная к спине посередине, а другим концом привязанная к потолку вагона. Он смотрел, как проводник уверенно шагает по проходу и исчезает в другом конце. Хейз не сомневался, что это — негр Паррум из Истрода. Он вернулся в свое…

— Ничего. — Золотые кольца, серьги? — Нету. У меня совсем ничего нет. — Я беру в залог драгоценности, меха, столовое серебро. Вы взрослый человек, доктор, и должны понять, что я не могу просто так раздавать деньги. Поверьте, мне самой ростовщичество не по душе. Я рождена для…

И всё же я боюсь, что это заинтересует наше сообщество живущих, только если заговорить с ним именем республики, а этого придётся долго ждать. А пока я коротаю время в бесплодных песнопениях. Не всем дано весёлое преображение, хотя, конечно, подснежники, у нас тут весна, и мы ей рады, её землеройные коготки…

– Так что, могу я получить лекало, дорогой Тьерино? – Ну разумеется. Массимо принесет его вам к вечеру. – Пусть оно будет выглядеть чем-то вроде насеста для небольшой птицы. Ради сюрприза я разыграю комедию. – Птицы? Как оригинально. И как тонко придумано. Да, жаль, что вы не у меня работаете.…

Сама возможность обмана была исключена. Сотни тысяч придирчивых прокурорских глаз следили за каждым моим словом. Я старался писать правду и только правду: живые люди выступают под своими подлинными именами, за очень редкими исключениями, когда я вынужден был наградить их псевдонимами из соображений корректности…

Заметив голубую вспышку патрульной машины, я всмотрелась в экран — проверить, не Шон ли сидит за рулем. От внезапного стука в стекло меня подбросило на месте. — Мамуля! — испуганно вскрикнула Амелия. Обернувшись, я увидела, как град наносит еще один залп по окну: на месте удара осталась…

Карпы немного отплыли и неподвижно стояли в воде, в нескольких шагах от нее, откормленные, дышащие сытостью и все же вечно голодные. Женщина вздохнула. Большая, намокшая корзина оттягивала руки. Она поставила ее на мостки, чтобы стекла вода. Ей не хотелось уходить. Кровь лениво двигалась в одеревеневших…

Розе Люблин казалось, что весь полуостров Флорида живет под гнетом сожаления. Каждый оставил свою настоящую жизнь. Здесь ни у кого ничего не было. Все были пугалами, раскачивающимися под убийственным диском солнца, с опустевшими грудными клетками. В прачечной она сидела на шаткой деревянной скамье…

        На некотором удалении от них, приткнувшись к массиву круто уходящего вверх ледника,  располагались несколько    смонтированных на тракторных санях  щитовых домиков  и стационарная наблюдательная вышка, оборудованная прожекторами и  антенной.         Миновав их, «даймлер»  покатил к  леднику…

«Дайте нам еще неделю, — умолял Тюльпан. — Я вот-вот найду работу». — «Платите или катитесь отсюда!» — «Карузо, между беженцами из Европы…» — «Ха! Клевета! Я уже два года американский гражданин и запрещаю оскорблять меня». — «Карузо, представьте, что посреди океана торпеда взорвала…

В сопровождении судовладельца оба чиновника спустились в трюм и скоро отыскали там забытые вьюки. Они оказались набитыми разными бумагами весьма компрометирующего содержания – бланками короля Иакова, списками дворян-католиков, воззваниями к этим дворянам с приглашением поднять войска, захватить командование…

— Тогда тебя автоматически лишат права практиковать. — Почему это? — нахмурился Джеймс. — Помнишь нобелевского лауреата, с которым мы познакомились прошлым летом в круизе на Аляску? У него в брови была серьга. — Вот именно, — согласился Майкл. — Чтобы сочинить стихотворение, состоящее из одних бранных…

Леонид вгляделся в его лицо, отметил застывший взгляд, суженные в точку зрачки и грубо дернул парня за плечо: — Где ты был, скотина? Что с твоими глазами? Опять… — Спокойно, спокойно, Лео… — отшатнулся Джереми. — Я ведь и так опоздал, правда? Потом поговорим. Он плавно развернулся и скрылся за…

Посольская машина ожидала их прямо напротив выхода; шофер, физиономию которого украшали огромные, подкрученные кверху седые усы, предусмотрительно держал дверцы машины открытыми. По сравнению с Амстердамом было холодно. Сидя на заднем сиденье, Гертер обсуждал со вторым лицом программу своего пребывания.…

Полина Прокофьева ничем не отличалась от сокурсниц, будучи среднего роста, среднерусой, среднеодетой молодой женщиной, выросшей на окраине Москвы и закончившей школу с трехзначным номером, поступившей в пединститут, потому что пединституты проводили вечера с военными академиями и давали подобными увеселениями…

Я поднялся и полез в карман рюкзака, лежавшего у двери. — Перочинный нож тут. Фонарик тоже. Все есть, — прошептал я. В коридоре послышались шаги матери. Должно быть, она в синих туфлях на высоких каблуках. Я юркнул в кровать, погасил свет и притворился, будто сплю. — Лоренцо, проснись. Уже поздно.…

— Маменькин сынок небось! — усмехнулся офицер. — С вашего позволения... пан надпоручик, парень был крепкий. Только так уж получается, что расставаться с родными местами нам тяжело, а особенно если... это самое... уходишь на чужбину. Такая печаль хватает за сердце, что нет от нее спасения, тоска по…

— Куда ему прокатиться! — острили они. — Его скоро к татарам на живодёрню… — Татары его не возьмут. — Во! — Известно! Они для шкуры, а кому его шкура годится? Заплатанная! Несчастный, которому, таким образом, не было места и на живодёрне, забирался в пустынные переулки… Тут шаг его становился…

Первые посетители появились даже раньше городских подростков. Счетчик стал расти, а я с удовольствием обновлял статистику, чтобы убедиться в появившейся популярности сайта. Цифры увеличивались. Николай же занялся офлайновым продвижением, и наш сайт стал появляться в виде небольшой строчки на клочке бумаги,…

— Во-первых, это лев, — лениво возразила Пенелопа. — Вот это — лев, — уточнила она, указывая носом, ибо все прочее было надежно укутано, на плюшевого зверя, которого сама же, видимо, из духа противоречия, окрестила Мишей. — Во-вторых, Левон — твой президент. Сама выбирала. …