Проза

Подавив в зародыше настойчивое желание встряхнуть головой или хорошенько стукнуться ею об стену, чтобы вытрясти дурацкие мысли, я обратил свое внимание на парня. Ого-го! А девочка-то не так уж и беззащитна. Он сидел рядом с ней и настороженно смотрел по сторонам, как будто в любой момент ожидал нападения…

Бабушка, пока не умерла, говорила, что это все пустая затея и напрасный труд — пришивание ног Чите простыми нитками и простой иглой. И нужна игла цыганская, а нитки — суровые. Так ее и не послушали. Так она и умерла, не увидев Читу твердо стоящей на своих ногах. Да, бабушка умерла. Все старые люди…

Долго толковали мы с ним у завалинки, вороша дела давно минувших лет. Смеркаться стало. Ермак позвал меня в дом, за стол усадил. Я спросил его: — Знали вы, Тимофей Федорович, Чапаева? — Как же! — Он проковылял к столу, тяжело сел против меня, коренастый, узловатый, как древний дуб. — Доводилось встречаться.…

Но менее всего ожидал Векшин, какой ещё, кроме стационарно-поликлинической, деятельностью придётся ему заниматься. Давно перестал удивляться такому множеству здесь бывших зэков. Не зря расположенная неподалёку станция называлась Решоты – одно из первых российских селений, куда свозились каторжники, осуждённые…

46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 МИХАИЛ БУЛГАКОВ …

Теперь счет идет на часы. Счет на часы? Не смешите меня. Я давно уже мертв. Свежий компресс. Ему как будто легче. С каких это пор мертвецы не могут рассказать свою жизнь? Французик — il France e. Я всегда ненавидел это прозвище, хотя меня называли и похуже. Все мои радости и беды шли от…

Неустроев огладил ордена жесткой ладонью. – Хорошо еще, Золотую Звезду не успел получить, – добавил он с чисто мальчишеской искренностью. – Ее бы этот осколок – всмятку. Золото и есть золото. Одинцов серьезно кивнул. Неустроев еще раз тронул испорченные ордена. Потом расстегнул пуговку нагрудного…

Підсвідомо Віра шукала виходу. Всі шанси вона намагалася використовувати, але той, єдиний, поки що не траплявся. І от рівно місяць тому, після важкого, ніби віз, якийвона тягнула пластиліновою дорогою, інтерв’ю з депутатом, вона зайшла пообідати до Прес-клубу. Це було її звичайне місце побачень із друзями…

У Києві на вулиці Карла Лібкнехта, на третьому поверсі чиншового будинку (тобто спорудженого ще до Жовтневої революції купцем першої гільдії Бодровим для того, щоб лупити чинш з квартирантів), у просторій кімнаті, заставленій світлими лискучими меблями болгарського спального гарнітура (тисяча карбованців…

Когда мама познакомилась с моим будущим отчимом, он был новичком в труппе «Актеров Ферст-Систер». Он приехал преподавать в академии Фейворит-Ривер — почти престижной частной школе, куда в то время принимали только мальчиков. Большую часть своего детства (с десяти-одиннадцати лет уж точно) я знал, что…

Фантастический грабеж. Кто-то мастерски сымитировал его голос. Кто? Кто знал, что Крепышин везет деньги? Как вычислить этого имитатора? Полдня и вечер вдобавок Слепцов мучился поиском ответов на эти вопросы. Мучений добавляло сознание своей беспомощности – это был невиданный удар по самолюбию. Как такое…

Со временем для оправдания этого снобизма было придумано несколько мифологических серий. Места, куда, как считается, необходимо съездить, для тех, кто в них не бывал, со временем обретают романтический ореол, подобно сказочным Вавилонам и Багдадам. Путешественники же лично заинтересованы в поддержании…

– Здорово, – сказал Валерка. – Ты извини, что поздно и без звонка, но ты же, гад, все равно трубку не снимаешь. – Привет, Володя, – сказал, разогнувшись, второй мужик, и Лузгин узнал его, но без имени и фамилии, только по облику; в памяти прорезалось что-то связанное с комсомолом, шустрым молодёжным…

Первый печатный отзыв на прозу Р. Рубиной дал известный еврейский поэт И. Фефер, который характеризовал рассказ «В боковом переулке» (альманах «Твердым шагом», Минск, 1947) как произведение, при чтении которого «захватывает дыхание». И. Фефер выражает уверенность в том, что читатель примет этот рассказ…

Время неумолимо. Самым молодым участникам Отечественной войны уже под семьдесят. Все меньше остается живых свидетелей тех огненных лет. О войне сказано и написано много, но далеко не все, потому что за Родину сражались миллионы, и у каждого была своя война, своя судьба. И часто память безымянных солдат…

Ивайло Петров борется с идеей Деветакова о том, что «смерть лишает жизнь всякого смысла». Нет, не лишает. Столько смертей в романе, и как всех жалко! Будто в театре живых картин застывают, навсегда уходя из земного бытия, те, кого мы полюбили. Но это не театр, а жизнь, и они не вернутся. И дед Мяука…

– Это германские столбы, Ганс, назад. За нами едут, Ганс. Автомобиль. Сверните в сторону. – Черт, шина. – Назад, Ганс, на помощь, Ганс, стреляйте, мой револьвер разряжен… – Откройте эту камеру. Ну, Брунгильда, приветствую вас на родине. – Ганс… – Я такой же Ганс, как ты Маргарет, шлюха. Тебя…

Пятнадцать лет назад кузнец Асхаб женился на дочери хромого бухгалтера с красивым, как зарница в июне, именем — Меседу. И я скажу, и земляки подтвердят: Меседу по праву носит свое имя; отец красавицы не зря твердил, что готов стать хромым на обе ноги, если кто усомнится в том, что его дочь — самая ладная…

Пороки боятся трёх вещей: воспитания, образования и законов. Воспитание и образование — дело частное. А законы обязательны для всех. Пороки боятся законов, если за исполнением законов следят достойные люди. И если эти законы написаны достойными людьми. Перикл провёл инспекцию Длинных стен, соединявших…

Кстати, в первый приезд Назара к находкинским рыбакам Скурихин боялся, позарится ли на него больно разборчивая невеста. Чтобы не остаться в накладе, не постеснялся, взял с вероятного зятя «за постой» пару четвертных. «Сущий пустяк!» — рассмеялся Назар, в самом деле нисколько не осудив Скурихина за…