Проза

— Это кто? — спросил Ким у товарищей. — Должно быть, человек, — ответил Абдулла, выпучив глаза, и засунул палец в рот. — Без сомнения, — подтвердил Ким, — но он не похож ни на одного индийца, которого я когда-либо видел. — Может, он жрец, — сказал Чхота-Лал, заметив четки. — Гляди! Он идет в Дом…

– Ну вот,– обиделся Петр Илиодорович,– настолько-то я понимаю, чтобы того… Салонный-то разговор… пригласила бывать у нее от четырех до шести… – Значит, с победою, Петр Илиодорович? – вставил невинным тоном Сашенька. – Ну вот… вы сейчас и с победою,– законфузился, однако не без удовольствия, Нарциссов.–…

Пар так и подбрасывал крышку чайника и уже выбивался из носика. Надев на руку толстую стеганую варежку, она сняла чайник, залила кофе шипящим, стреляющим горячими брызгами кипятком и поставила чайник возле костра, подальше от травы, чтобы на газоне не осталось желтого круга. Затем раскидала недогоревшие…

– Ты, верно, радуешься, презренный иудей, отказав отцам города в помощи! – воскликнул он. – Ведь ты со своими соплеменниками ненавидишь всех, чья вера названа по имени нашего Спасителя. Если бы ты был христианином, ты сокрушался бы о том, что не смеешь помогать людям, которых считаешь своими врагами.…

Иван трижды перекрестился и, поклонившись, молча достал кошелек, вынул пять золотых червонцев и положил перед игуменом. — Возьмите, отче, на церковь. Два зеленых пятнышка забегали быстрее, а кнопка носа окончательно не могла найти себе места в зарослях усов и вертелась, словно от испуга. — Садись,…

Готовясь к празднику, Анна Павловна прислушивалась, не зазвонит ли телефон. Часы в прихожей гулко ударили десять раз. Телефон зазвонил, это было естественно, он должен был непременно зазвонить, и Анна Павловна ждала этого мгновения, и все-таки от резкого звонка ее пронизал какой-то озноб. Она торопливо…

– Готово, господин капрал, – прервал его мысли помощник. – Правда, этой сеньоре мало что известно, да к тому же она умирает от страха, вы заметили? Литума изобразил улыбку и жестом показал индеанке, что она может идти. Та не пошевелилась и продолжала смотреть на него, не меняя выражения лица. Это была…

Курнеев уже оседлал интонацию. Старается. Его откровения приоткроют мое сердце. Так он думает. —...Ну, зачем он повез ее? Не в город же повез — на глухой полустанок. Но ему было важно сказать — едем! махнем!.. Взрослый человек. А ума — шиш. Моя Вера там заболела с горя. Жар. И рвало ее. И надо возвращаться.…

В финале был такой штришок, запомнившийся. Терехов не хотел, чтобы Валя знала, где он живет: кончено — значит кончено. Хотя он и понимал, что она не придет и разыскивать не станет, однако сработала некая избыточная предосторожность. Валя же, заметив, что он осторожничает и излишне обрывает концы, стала…

– В барабане шесть патронных гнезд и сейчас только один патрон. Вероятность один к пяти, что патрон окажется в положении выстрела, когда барабан остановится. Сечешь? – Усек. – Я буду первым, – вызвался Тиго. Дейв бросил на него подозрительный взгляд: – Почему? – Ты хочешь быть первым? – Не знаю.…

Советская республика пала… Было ли неожиданным это известие? Не совсем. Над нами уже в течение нескольких дней сгущались свинцовые тучи. Я слышал о последнем наступлении, план которого разработал начальник штаба Жулье, знал об окружении и уничтожении тисской Красной армии (сейчас установлено, что копию…

Прошлым вечером я наведался в ресторан «Голливуд», один из грандиозных кабаре с входной платой в полтора доллара an vin, an pourboire note 6 , где можно полюбоваться на целый строй прелестных кобылок — полсотни, если не больше, аппетитнейших девиц, пустых внутри, словно источенные червями…

Вначале он нарисовал все это на листке папируса, показал ей, и, когда ей понравилось, он сказал, что перенесет все это на спинку кресла. Художник работал втайне от великого господина, и теперь она удивит фараона этим дорогим и редким подарком. Сейчас она позовет своих слуг и прикажет отнести это кресло…

Он притормозил прямо напротив кафе, где была назначена "стрелка". Его холуи, одетые в одинаковые длиннополые пальто и кашемировые кепочки, вышли из джипа, вставшего позади "мерседеса", завертели, нахохлившись от сырого ветра, головенками, высматривая некую вероятную опасность. У входа в кафе толклись,…

— Почему же ты не спрашиваешь, как поживает твоя мама? — не выдержала она наконец. — Я позабыл. А как поживает мама? Теперь уже она могла ответить: — Твоей маме хорошо. Она очень счастлива. — Да? — Мама уехала. Ты ее больше не увидишь. Филип ничего не понимал. — Почему? — Твоя мама на небе. …

Я думал о себе, думал о прекрасной девушке, шагавшей тогда рядом со мной, думал о нас с ней. И опять о себе. В то время куда ни посмотришь, что ни почувствуешь, о чем ни подумаешь, в итоге все, как бумеранг, возвращалось к самому себе, такой это был возраст. И еще я был влюблен. Эта любовь затягивала…

– И эта сука лежала там, она прогуляла работу, притворившись больной, но на самом деле весь день развлекалась с типами вроде тебя. Ни хера себе! Она тоже ширялась? – Джексон не позволил бы. Будет крутой отходняк. Поэтому он считает, что девицам нельзя ширяться. А что, она работает у тебя? Она много…

Редкие шутки отца, вообще, выходили неудачно и бывали не всегда кстати. Он это чувствовал и чувствовал, что дети это понимают. Налет какой-то печальной сконфуженности никогда не сходил с его лица. Когда он приходил в раздражение, то становился решительно чужим человеком, чужим начисто, и в тот самый…

Ваня Малявин, Рувим и все мы были огорчены. Мы уже свыклись с мыслью, что в зимние снежные дни береза будет зеленеть в комнатах, освещенных белым солнцем и багровым пламенем веселых печей. Последняя память о лете исчезла. Знакомый лесничий усмехнулся, когда мы рассказали ему о своей попытке спасти…

– Да никем. Я сирота. А ему пушечным огнем глаза выжгло. – В бою под Тарутином! – хрипло прокричал солдат. По его зажатым воспаленным векам ползали мухи, но солдат их не отгонял. «Ах ты, барыня-сударыня моя! Ах ты, барыня-сударыня моя!» – повизгивала гармоника. Лермонтов дал солдату…