Проза

______________ * Услада души (ит.). - Милая советница, теперь и ты должна дать нам послушать твой божественный голос! Опять поднимается шум. У нее простуда, и она ничего не может спеть наизусть. Готлиб притаскивает две охапки нот; начинается перелистывание. Сперва она хочет петь "Мщение ада"…

- Гм! разве мясо лучше хлеба? - Где уж голодному разбирать. Все, что пожалуете, все хорошо. При этом старуха обыкновенно протягивала руку. - Ну, ступай же с богом, - говорил Иван Иванович. - Чего ж ты стоишь? ведь я тебя не бью! - и, обратившись с такими расспросами к другому, к третьему, наконец…

— Кадудар, — сказал дико и тихо Сантус, — уберите ружье! Должник помедлил не долее трех биений сердца, но все же имел силу помедлить, в то время как для Сантуса эта пауза была равна вечности. — Отсрочка, — сказал Кадудар. — Хорошо. Полгода. Скорей! — Год. — Я не спорю. Бросьте ружье в окно.…

Перед двумя последними словами голос его пресекся от возбуждения. Я напряженно слушал. — Все это, — продолжал он, — аппетита моего не испортило. Пообедав, с наслаждением даже в гамаке лежал… А как подошла ночь, хоть караул кричи, — схожу с ума, да и все тут!.. Жалкая улыбка застыла на его судорожно…

Итак, Моська служил в первой роте. II А между тем никто не мог бы положа руку на сердце сказать, что Моська глуп. И сам он, вспоминая иногда в редкие минуты отдыха все, что ему приходится выносить, вспоминая все ругательства: «Осел! Остолоп! Скотина! Дубина!» – и прочее, недоумевал; чем он уж так…

Эхион (Актеону) Дитя, я многого не понимаю, Но слушай, когда говорит господин... А я тебе рыжего львенка поймаю В пещере, которую знаю один. Агава (Актеону, с другой стороны) Скорее, ведь камень совсем не тяжелый, Его бы, пожалуй, одна я снесла. Тащи его в город... а город веселый, Сирийских танцовщиц…

Отец очень любил город. Он часто говорил о нем, с тоской вспоминал четыре довоенных года, когда учился на рабфаке, а потом несколько месяцев в педагогическом институте. Дед города не любил, хотя тоже пожил там несколько лет. Причем не в одном Баку, а во многих городах, в том числе в русских и европейских,…

До восхода солнца над стенами Клетки оставалось еще несколько часов, но всю ночь было жарко, и Орхан дрожал не от холода. Внезапно он осознал, что не предполагаемая участь Барака — или не только она — вселяет в него страх и дурные предчувствия. Ночью ему снился сон. Орхан уже вспомнил его, но истолковывать…

Девочки, без слов поняв его, бросились давать ему сигареты и чуть не опрокинули лодку. — Женька! Валька! — прикрикнул отец на обеих, заметно снизив интонацию гнева на втором имени, подчеркивая этим, что старшая несет главную ответственность. Младшая все-таки опередила и, протянув Сергею сигарету,…

Бабка, которая мало спала, по ночам шепотом читала молитвы или начинала разговаривать сама с собою. Они вдвоем лежали на печи под одним тулупом. Настя любила, проснувшись, прислушиваться к непрерывному шепоту бабки и угадывать, о чем и про кого она говорит. В избе было темно, только два окошка вырисовывались…

Его маленькая слушательница -- соседская девочка Лена Кобзева, вжав подбородок в колени, дрожа от ужаса, выдыхала: "Посмотри, там за окном никого нет?" Дети устроили свой уголок за стеллажом, где стояли закрутки на зиму: компоты из красной вишни и белой черешни, айвовое и сливовое варенье.…

Однажды Злата Константиновна подарила Михаилу Михайловичу двух птиц. Случилось это так. Впереди нас на деревья уселись ворона и сорока. Сорока-непоседа перепрыгивала с ветки на ветку, а ворона как опустилась на сучок, так ни разу и не передвинулась на нем, только сучок от ее грузной посадки раскачался,…

Основательно мы заправлялись только за завтраком; обедали (за исключением воскресных дней) и ужинали чем придется - частенько утренними остатками. А вот за завтраком, подававшимся ровно в половине шестого, мы прямо-таки объедались. У меня и по сей день начинает сосать под ложечкой и делается грустно…

Когда заведение впервые открылось, в "Воротах" нас встречалось всего десять человек. Я, двое бабу -- они тогда служили в государственном учреждении где-то в Анаркали, но потом их уволили, и они уже не могли платить за себя (ни один человек, обязанный работать днем, не может регулярно предаваться черному…

Вскоре миссис Йол, вечно занятая возней с прислугой, стала рассказывать во всех домах, где она бывала с визитами, о своем образцовом саисе -- парне, которому всегда хватает времени встать спозаранку и нарвать цветов для украшения стола к первому завтраку и который начищает -- можно сказать, до черноты…

Мы оглядывались с удивлением: пашни, хотя и нечастые, составляют, однако, обычное явление в этих недальних улусах, но огородов якуты совсем еще не знают. Кое-где, правда, проезжая по наслегам, мы встречали клочки земли, старательно обнесенные высоким палисадом или тыном и напоминавшие вдали от жилья…

– Сорокапятилетняя баба… – отозвался опять поэт. – И сорокапятилетняя, правда. И вот, изволите видеть, – в этом, пожалуй, и вся штука. Ведь привлекает. И не только одних воздыхателей, «поклонников», – эти, как мухи на мед… А и публику, ту, которая нам интереснее, которая дает сбор… – В чем же, по-вашему,…

- А заночевал бы ты у нас, милок, - будто услышала хозяйка мысли гостя.- Сыро теперь, да и вечереет уж. А завтра вёдро будет. Утречком солнышко лес обогреет, обсушит - дорога куда как весельше станет. За солнышком и пойдешь - не собьешься. И ягодное место я тебе доброе укажу, близехонько тут. Аль чаешь,…

"Нельзя так",- решил он. Но ночью опять гибкие руки, точно тесьмы, легли на плечи и грудь, стянулись - мягко, но властно,- и "нельзя" замолчало. Утром, толкая дверь присутствия, человек был остановлен криком: "Ну, ты!" Оглянувшись, он увидал лошадь, впряженную в телегу.…

Я служил не в самой Москве, а в Балашихе — километров двенадцать от Москвы, ну, может, пятнадцать. И даже, если быть совсем точным, не в Балашихе, а рядом, в лесу — в батальоне охраны штаба войск ПВО. Ночь спишь вечером в наряд и сутки в карауле. Пришел из караула, ночь спишь — вечером снова в караул.…