Классическая проза

- С моим сердцем, - тонко усмехнулась Виолетта Львовна, - я могу не понять чего-нибудь другого, но когда мне указывают на выход… пусть в завуалированной, деликатной форме… Она встала и, не договорив, покинула класс. - Видите? - сказала Нина Максимовна, - Она у нас по два раза в месяц бюллетенит: мерцательная…

— Курил? — подозрительно принюхался Пэтт. — Я?! — Да, курил. Сигареты. — Ну, прямо! — Вон, в пепельнице два окурка. — Не я их туда бросил. — Один еще теплый. — Тепло потому что. — Услышал, как я вхожу, и сунул окурки туда. — Прям сейчас! Я тут всего — ничего. Наверное, до меня кто-то из гостей…

«Парижские тайны» начали печататься в июне 1842 года и поначалу вполне соответствовали предложению Гослена — то было чисто авантюрное повествование, в котором переодетый князь, подобно Гарун аль-Рашиду, исследует жизнь низов общества. Но время шло, роман публиковался и по мере публикации писался дальше,…

В другой клетке, в виде домика, смирно сидели рядом на одной жердочке два зеленых попугая-неразлучника. Г-н Симм, толстый, сопящий человек, входивший всюду первым, расталкивая в случае надобности мужчин и женщин, спросил: – Ну что, Селеста, плохо дело? Служанка проговорила сквозь слезы: – Она меня…

Я очень ценю такие истории, даже и тогда, когда историческая достоверность их не представляется надежною, а иногда и совсем кажется сомнительною. По моему мнению, как вымысел или как сплетение вымысла с действительностью – они даже любопытнее. Я передам здесь некоторые из них не только затем, чтобы сохранить…

Беспокойство графа не показалось напрасным и владыке Никанору. Напротив, оно еще значительно возросло в митрополите, так как высокопреосвященный проживал в Петербурге в епископском сане с 1848 года, а на Валааме тоже еще не бывал; и теперь, когда обер-прокурор заговорил с ним, он почувствовал, что и…

Но на той же улице, в милой, большой, круглой и очень старой белой церкви, посвященной братьям и князьям-мученикам Борису и Глебу, непременно, каждое утро старый упрямый священник совершал богослужение. И так же каждое утро красноармейцы прямо перед этой же белой церковью давали ответ на богослужение–…

Никогда не забуду такого случая. 1919 г. Москва. Зима. Я, как каждый день, зашла к Бальмонтам. Бальмонт от холода лежит в постели, на плечах – клетчатый плед. Бальмонт: – Ты, наверное, хочешь курить? Я: – Нне очень... (Сама – изнываю.) – Нa, но кури сосредоточенно: трубка не терпит отвлечений. Главное…

— Легки твои душегубы на помине! — сказал охотник, бледнея и поднимаясь. — Грабят кого-то! — Господи помилуй! — прошептал лесник, тоже бледнея и поднимаясь. Охотник бесцельно поглядел в окно и прошелся по избе. — Ночь-то, ночь какая! — пробормотал он. — Зги не видать! Время самое такое, чтоб грабить.…

– А когда же он кончит? – спрашивает жена. – Говорит, что не раньше, как через год или два. А какая такая работа у этого свистуна, чёрт его знает. Чудак, ей-богу! Пристал ко мне, как с ножом к горлу: отчего ваша жена на сцену не поступает? С этакой, говорит, благодарной наружностью, с таким развитием…

Дик сказал что-то на оджибуэйском наречии. Эдди рассмеялся, но Билли Тайбшо сохранил серьезный вид. От ссоры с доктором его бросило в жар, хотя он не понимал по-английски. Он был толстяк, с редкими, как у китайца, усами. Он поднял багры на плечо. Дик взял все три топора, а Эдди снял пилу с дерева. Они…

Матадор, который вышел из моды, был очень маленького роста, смуглый и важный. Он тоже ел за отдельным столом, улыбался редко и никогда не смеялся. Он был родом из Вальядолида, где не любят шуток, и он был способным матадором, но его стиль устарел, прежде чем он успел заслужить симпатии публики своими…

Поль сказал: — Я знаю интересный рассказ про снег. — Расскажите, — попросил я. Он начал: — Помните высокого Радье, Жюля Радье, красавца Жюля? — Конечно. — Вы знаете, как он гордился своим лицом, волосами, торсом, силой, усами? Он воображал, что у него все лучше, чем у других. Это был неотразимый…

— Милостивый государь, — ответствовал Пьер с чрезвычайной серьезностью, — вы оскорбляете руку, которая этого не заслужила; знайте, что она принадлежала благовоспитанному человеку. Хозяин повернулся и вышел, не простившись. Пьер последовал за ним, отвязал руку и прицепил ее к шнурку звонка над своей…

– Э, нет, Вэй-цзя, брось отпираться! Такой симпатяга – неужели в Китае девушки не любили тебя? И ты никого не любил? Ты же поэт, а для слабого пола поэт – первое дело. И поэты без любви жить не могут. Правда, Мэнхан? Ли Мэнхан улыбнулся. Султан-задэ снова пристал ко мне: – Давай выкладывай, нечего…

В следующий раз я попросился сесть «к ученице». Мне хотелось снова почувствовать робкую нежность её пальцев. Я следил за ними в зеркале. Левой рукой она слегка повернула мою голову. В правой мелькали ножницы. Она отложила их, провела пальцами по моим щекам, не желаю ли я побриться? Как в первый раз,…

Наконец были опустошены последние тарелки, пригублен последний сорт вина, погашены последние свечи. Но молодая пара так и сидела друг против друга, пока возникший из темноты хозяин не поднял вверх руки. Аплодисменты. — Завтра вечером, — сказал он. — Encore? [3] Они выступили на бис, потом еще раз…

Вика споткнулась в растерянности: — Когда ка-ак… Это не обязательно. — Ну, прямо совсем полная воля. Как у собак. Господи! — просто, как через стенку, обратилась Наталья, не натягивая голоса. — Ох-ох-ох, тут у нас. Прямо ох-ох-ох… Вика взвизгнула: котенок оцарапал ей палец и пулей метнулся сквозь…

— Девятая, десятая, одиннадцатая ступени. Двенадцатая, тринадцатая, четырнадцатая. Он поднялся на самый верх… Вот он топчется на лестничной площадке, — продолжала Вивиан. — Приближается к дверям. Теперь входит. Закрывает за собой дверь. — Она выдержала паузу. — Идет по комнате. Мимо письменного стола.…

— Нам от этого ни жарко, ни холодно. — Леота хранила мрачность. — Уолтер, чем ты там занимаешься? — Вешаю в шкаф твое платье — красное шелковое. — Сейчас же прекрати, мы здесь не останемся. Хозяин тяжело выдохнул, не в силах примириться с женской косностью: — Объясняю еще раз. Мистер Ветмор взял…