Классическая проза

Золото Загуляли по ниве серпы; Желтым колосом мерно кивая, Зашепталася рожь золотая, — И уселись рядами снопы. Низко свесили кудри горячие, Словно солнцевы дети, в парче… Обливает их солнце стоячее, Разгорается сила в плече. Медвяным молоком наливное Проливается в горсти зерно… Ох ты,…

Никто не мог правильно истолковать стольких мрачных совпадений. Следователь, приехавший из Риоачи, должно быть, почувствовал их, хоть и не осмелился принять во внимание; однако его стремление как-то разумно объяснить эти совпадения ясно заметно в материалах дела. Парадная дверь несколько раз упоминается…

Том не пошел в школу и отлично провел время. Он еле успел вернуться домой, чтобы до ужина помочь негритенку Джиму напилить на завтра дров и наколоть щепок для растопки. Во всяком случае, он успел рассказать Джиму о своих похождениях, пока тот сделал три четверти работы. Младший (или, скорее, сводный)…

Нет! нет больше минут, нет секунд! Время исчезло; воцарилась Вечность, вечность наслаждений! Но вот дверь содрогнулась от ужасного, тяжелого удара, и, как бывает в адских сновидениях, он показался мне ударом заступа, вонзившегося в мое собственное тело. И тогда вошел Призрак. Это был судебный исполнитель,…

– Покажи мне это чудовище! – вскричал Аммон. – Ради бога! – Сделай одолжение. Он нашего круга. Аммон смеялся, стараясь представить себе спокойную и здоровую жизнь. Взбалмошный, горячий, резкий – он издали тянулся (временами) к такому существованию, но только воображением; однообразие убивало его.…

Однако ж читатель обидит меня, если подумает, что я таким отзывом, хочу закрыть песчаную бесплодность моего воображения и скорее поставить точку. Нет, нет! Клянусь Аполлоном, что я мог бы набрать довольно цветов для украшения этой главы; мог бы, не отходя от исторической истины, описать живыми красками…

Миссис Кинг не могла скрыть огорчения. — Я и сама понимаю, что расстраиваться глупо, — говорила она, — столько месяцев ждала, подожду еще один день. Он ведь обещал приехать завтра? Старшая сестра не знала, что и отвечать, но все же сумела как-то выкрутиться, и наконец миссис Кинг вернулась к себе…

— Сударь, — сказал ему доктор Шпитц, — не стану вас затруднять; можете не отвечать мне ни слова. Спрашивать вас я ни о чем не буду. Мне важно только установить причину ваших головокружений. Вы загнали ее в подсознание, но это подавленное представление столь сильно, что вызывает тяжкие расстройства… …

Смейтесь, смейтесь, юнцы. Не всякий, кто хочет, доходит до этого. Шутка ли сказать, – в продолженье полвека по всем я скитался дорогам французским, да в смуту еще… Боже! Как в спину нас жалили, друже, и зной и дожди! Нас природа то печь принималась, то мыть… И пекла же, и мыла же. Я – старый, смуглый…

После долгого размышления он вспомнил про своего хорошего приятеля, адвоката Ухова, которому был должен за ведение дела. – И отлично, – решил доктор. – Ему, как приятелю, неловко взять с меня деньги, и будет очень прилично, если я презентую ему вещь. Отвезу-ка я ему эту чертовщину! Кстати же он холост…

И пошла, и пошла… Зная, что рассерженную Дашеньку не уймешь ни мольбами, ни клятвами, ни даже пальбой из пушек, Стрижин махнул рукой, оделся и решил сходить к доктору. Но доктора легко найти только тогда, когда он не нужен. Избегав три улицы и позвонившись раз пять к доктору Чепхарьянцу и семь раз к…

— Вы, я вижу, готовитесь? — Да, приближается месяц Марии, — отвечал аббат Маритим. — Так, так, — проговорил Сабо и снова замолк. Он уже готов был уйти, так ничего и не сказав, но взглянул на хоры и решил остаться. Он разглядел там целых шестнадцать сидений, которые предстояло переделывать: шесть…

— Что ж, очень хороню. Теперь, сударь, скажите: интересовались ли вы когда-нибудь Марсом? — Марсом? — Да, планетой Марс. — Нет, сударь. — Разрешите сказать вам о ней несколько слов. — Разумеется, сударь, буду очень рад. — Вам, несомненно, известно, что миры нашей системы, нашей маленькой…

Все та же Арисова, добрая душа, пристроила меня в Центральный Дом Художника, в одну контору - художественную галерею, картинками торговать… Ну, галерея, это громко сказано, наше Уффици занимало закуток и полстены на втором этаже, где раньше был этаж советской живописи. Соответственно торговали мы также…

– Неизвестный он нам человек… – Позвольте, спервоначалу здесь был… вышел он, примерно, из трактира… но только народ, известно, глупый… и стал сейчас… – Не наваливайте… которые!.. Осадите назад! – Иван Павлыч, ты наш телохранитель, выручи! Выпил я за свои деньги… – Вы тогда поймете, когда в диске…

– Доброе утро, – отозвался я. Я видел, как переметнувшись в более совершенную оболочку, она умирала со словами: – Скоро ты вспомнишь это свое изящество. – До свидания, – попрощался я. А вот выползает земноводное, перебирается из ручья в долину, из вод – на земную твердь. Улыбаясь, всем своим существом…

От него пахло так, как должно пахнуть от всех отцов, — соленым потом, золотистым табаком, конской кожей, землей, по которой он шел. У него было много глаз. Нет, не глаз, латунных пуговиц, пристально глядевших на мальчика. Генерал — конечно, он, кто же еще. — Как тебя звать, парень? —…

— Я слышу бред воспаленного сознания. Я вижу кризис среднего возраста. Говори прямо. Ты решила подать на развод? — Время покажет. — Что оно тебе покажет? — закричал он. — В данный момент я просто… ухожу. — Интересно, куда же? — Мало ли разных мест, — туманно ответила она, проделывая борозды…

Бесчестия и оскорбления за проповедь он искал больше, чем мы – чести, смерти больше, чем мы жизни, бедности больше, чем мы богатства, трудов больше, чем другие покоя, и не просто больше, но гораздо больше, печали больше, нежели другие радости, и молитв за врагов больше, нежели другие молитв против врагов.…

— Скоро расплачусь, — сказал он. — Сейчас они мне самому позарез нужны. — На что? — Мало ли у меня какие дела. — Ну, хотя бы часть отдай. — Нет, не могу, — сказал он. — Мне деньги прямо-таки позарез нужны. Но я отдам. В Испании он выступал всего два раза, ему там ходу не дали, моментально его…