Классическая проза

– Так что не забудьте, – сказала она, – комната для вас у меня всегда найдется. Я уж привыкла, что постояльцы возвращаются ко мне. И моряки, и коммивояжеры там всякие так и тянутся вереницей год за годом. – Буду помнить. Спокойной ночи. Он вышел через парадную дверь, спустился по бетонным ступеням…

В 1850-х годах Топси (студенческое прозвище, ставшее его именем для близкого круга) встретит самых главных людей своей жизни – Рёскина, Россетти и будущую жену Джейн. Джон Рёскин сделается его наставником в искусстве. Моррис унаследует морализм своего учителя, писавшего, что в строительстве домов нельзя…

– Встаньте, – повторил учитель, – и скажите, как ваша фамилия. Новичок, запинаясь, пробормотал что-то совершенно неразборчивое. – Повторите! Снова послышалось бормотанье, заглушенное хохотом и улюлюканьем всего класса. – Громче! – закричал учитель. – Громче! И тогда новичок непомерно широко…

– Мы с вами попутчики, кажется? Он молча опять поклонился. – Вы, верно, едете в Ставрополь? – Так-с точно… с казенными вещами. – Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин? Он лукаво улыбнулся…

– Черт возьми, да здесь, как видно, собрались одни писатели. Вот это удача. А вы, уважаемый, что же пишете? И печатаетесь? Еще один сюрприз: самозванец ответил, что да, уже несколько книг, стихи и проза. Это бесхитростное признание повергло нас в глубокое молчание. Однако я вновь принялся за дело: …

– Все эти годы, – произнесла она вслух, – все эти долгие годы ты отбиваешься от жизни, как можешь. – Она посмотрела в зеркало, где отражалась уютная, скромно обставленная комната, на белые стены, отливавшие розовым от занавесок и ковра, на две кровати красного дерева, застеленные пестрыми пуховыми одеялами.…

«А мне здесь славно», — подумала Сеси. — Что? — спросила девушка, словно услышала голос. — Как тебя звать? — осторожно спросила Сеси. — Энн Лири. — Девушка встрепенулась. — Зачем я это вслух сказала? — Энн, Энн, — прошептала Сеси. — Энн, ты влюбишься. Как бы в ответ на ее слова с дороги донесся…

— А-а-а… Издали донесся крик. Оба медленно обернулись. Отчаянно крича и размахивая руками, к ним бежал по берегу мальчик. И в голосе его было что-то такое, от чего Тома пробрала дрожь. Он обхватил себя руками за плечи и ждал. — Там… там… Мальчик подбежал, задыхаясь, ткнул рукой назад вдоль…

С трудом переставляя ноги, как будто под проливным дождем, Байес пошел на сцену. — Свет, черт возьми! Дайте больше света! Где-то там, за сценой, невидимый электрик вспомнил вдруг, для чего существует рубильник. Подобие рассвета забрезжило в мрачном, темном зале. Байес поднялся на помост, обошел вокруг…

Глянул – Собакевич! Тот, как приехал, первым долгом двинулся паек требовать. И ведь получил! Съел и надбавки попросил. Дали. Мало! Тогда ему второй отвалили; был простой – дали ударный. Мало! Дали какой-то бронированный. Слопал и еще потребовал. И со скандалом потребовал! Обругал всех христопродавцами,…

Здесь в возрасте тридцати девяти лет я почувствовал себя стариком. Я стал уставать к вечеру, и мне было лень выходить в город; у меня появились собственнические пристрастия к определенным стульям и газетам; перед ужином я обязательно выпивал ровно три рюмки джина и ложился спать сразу же после девятичасового…

— Нет. Не маленькие. Расскази. — Ну, иди сюда, ко мне. Голову клади. Так. Сказку? Какую же тебе сказку рассказать? А? — Про мальчика, про того... — Про мальчика? Это, брат, трудная сказка. Ну, для тебя так и быть. Ну-с, так вот, жил, стало быть, на свете мальчик. Да-с. Маленький, лет так приблизительно…

— Помилуйте, — шумно рванулся Пестров, крепко сжимая и тряся руку Ячевского, лицо же его было по-прежнему затаенно враждебным, — помилуйте, заходите… нет, непременно заходите, — закричал он на лестницу, в спину удаляющемуся Ячевскому. Ячевский, не оборачиваясь, торопливо пробормотал: — Хорошо, я……

— Куда идем? — сказал Крыга. — Мне что-то не по себе. Я, видимо, протрезвел. С души воротит. Что мы будем делать на поплавке? Выпьем графин водки? Общение душ устроим? Тайну неба похитим? Прекрасную незнакомку встретим? Графин, два графина, три графина, — хочешь ты сказать, Иванов… Допустим — три. Мы,…

Поместите человека, которому свойственно мыслить, среди людей, которым это не свойственно, и через некоторый промежуток времени, в силу непреодолимого закона притяжения, все темные умы будут робко тянуться к этому сверкающему уму. Одни люди подобны железу, другие – магниту. Клод был магнитом. Не прошло…

Mio padre: [14] в самых простых поступках она необычна. Unde derivatur? Mia figlia ha una grandi ima ammirazione per il uo mae tro ingle e [15] . Лицо пожилого мужчины, красивое, румяное, с длинными белыми бакенбардами, еврейское лицо поворачивается ко мне, когда мы вместе спускаемся по горному…

— Вот как это делается, Максим Петрович, я вижу, что мне придется взять вас в учение. — Да, непременно возьмите, мадемуазель Анжела, — ответил Максим, — вы очень переменились в монастыре, стали настоящей дамой, мадемуазель Анжела. Малышка только улыбнулась на это. Вскоре все собрались в большом зале,…

Голюбка моия, умышимся в краиа, Где все, как и ти, софершеанстфо-о!.. Скромность ее пленила Шевалье, и после нескольких задушевно проведенных вечеров он торжественно сочетался с нею. Каждый день, аккуратно в два часа, к магазину мягко подкатывал новенький кабриолет, уютный, как гнездышко колибри,…

– Расшибу! – прибавил он громко и скрипнул зубами. От парня, как от сказочного богатыря, веяло силой. И дикари попятились. Жалкая компания из городских отбросов, пропойц спасовала перед деревней, хотя и расшатанной недородами и всякими утеснениями, но все еще крепкой, пышущей здоровьем. Сверху вдруг…

И ещё это сообщение! Это явно лживое сообщение! Не правда ли, улицы Парижа ветвятся внезапно; они неспокойны, не правда ли? Не всегда всё в порядке, да и как это возможно! Однажды происходит несчастный случай, собирается толпа, люди приходят из боковых улочек шагом заядлых горожан, едва касаясь тротуара;…