Классическая проза

Бабушка сознавала себя человеком зависимым и перед всеми в долгу. У зятя пенсия хоть и порядочная, не простой он был офицер – подполковник, но и семья получилась немаленькая, как ни говори, а бабушка – лишний рот. И никто не попрекает куском хлеба, разрешают быть в доме хозяйкой – и закупает она все,…

Господинъ изъ Зинвара былъ почтеннаго вида человкъ лтъ за шестьдесятъ, немного тучный немного блдный и одутловатый отъ спокойнаго и сытаго образа жизни, но усы его были нафабрены, а глаза казались совсмъ молодыми. Кром того, у него былъ веселый, слегка вздернутый и подвижной носъ. Всмъ было извстно,…

Хенли обошел свои посты. Они были размещены в разрушенном немецком окопе у низкого пологого холма. Раньше здесь находились передовые позиции англичан, но теперь от них остались лишь отдельные наблюдательные пункты, а главная линия обороны переместилась на несколько сот ярдов в тыл. Англичане усилили…

— Земля обетованная, а? — Почему они ходят в таких лохмотьях? — с брезгливой гримасой спросила Аделе. — Здесь так принято, — не без некоторого раздражения ответил реб Мешулам. В эту минуту он едва сдержался, чтобы не рассказать жене и падчерице, что ему памятно то время, когда строились эти высокие…

— Давно тебя любит Шкандыбенко? — спросила старая Лемериха у дочери, как только они вышли со свадебного пира и отделились от прочих гостей. — Давно? — С тех пор, как мы знакомы, — отвечала Лемеривна. — Он за тебя посватается! — проговорила старуха. — Он посватается! — Я не пойду за него, мама, —…

— О, исчадие ада! — Ему поручили написать авизо, а он накорябал человечков — и вот вам, извольте! — Десять тысяч марок — fit! Растопырив пальцы, он дунул сквозь них и снова заголосил: — Десять тысяч марок! — Успокойтесь же, милый господин Роос, — сказал ему старший из незнакомцев. — Почта, правда,…

Учитель мой играл обыкновенно два фортепьянных концерта — один Вольфа, другой Эммануила Баха; любитель-подмастерье уродовал Стамица, а сборщик податей дул с таким усердием во флейту, что, бывало, каждый раз гасил горевшие на пюпитре свечи, так что их приходилось зажигать вновь. О пении, разумеется, нечего…

Ободренный этою мыслью, постучал он в дверь, назвав несколько раз себя по имени. После довольно долгого ожидания услышал он, наконец, что старуха проснулась. Шлепая туфлями, подошла она к окну и начала разговор с довольно грубой брани, спросив, какой негодяй ломится так поздно в двери, причем прибавила,…

Какими тяжелыми были для него эти годы адвокатской практики, годы, когда он, не смея ослушаться отцовского приказа, готовился к ненавистной для него карьере! Летом, после долгих мрачных месяцев, проведенных зa штудированием права в университетском городе, в жалком доме одного из должников своего отца,…

Классная была самой большой комнатой в доме – и как мне казалось даже в целом свете, по крайней мере, я не мог себе иначе представить ее. Она была очень длинна, очень узка и низка с стрельчатыми окнами и лубовым потолком. В отдаленном углу, бывшем для нас источником ужаса, помещалась четырехугольная…

Зала затаіла дыханне. Усе напятыя, чакаюць першага гуку… Як гэта пачнецца? Пачалося! Бібі ўказальным пальцам здабывае гук з сярэдняга рэгістру, нечакана моцны гук, які нагадваў трубны. Новыя гукі сплятаюцца з ім, узнікае інтрадукцыя — зала пераводзіць дыханне. Гэта шыкоўная зала ў адным з самых модных…

Каждый приход обладает собственным угодником, заваленным поручениями не хуже депутата. Имеются святые для виноградника, для зерна, для скота, для реви в животе, для зубной боли. Латинское воображение опять населило небеса множеством подвижных образов и превратило еврейский монотеизм в новое многобожье.…

— Хорошего зятя вы нашли, реб Лейб! — стыдили богача евреи. — Нечего сказать. Лейб Мильнер растерялся. Талес с серебряной вышивкой, густая, седая борода, очки в золотой оправе — всегда важный и спокойный, он не мог понять, почему это раввин набросился на его зятя и чего хотят от него…

Для того чтобы моя философия стала понятнее, ибо это, если угодно, можно назвать философией, следует, кроме определения, дать и пример; но все-таки даже тогда, боюсь, меня не поймут. Мысль нарушить хоть на миг покой невинного сердца, в обладании которым общество мне отказывало, мысль преступно посягнуть…

– Если вы дворянка, зачем вы называете меня барином? – Как же вас назвать? Ну, хорошо, буду говорить вам: господин фотограф. Она засмеялась. – Отпустите, ой отпустите душу на покаяние! Пить хочется, смерть моя! – Подождите немножко. Не вертитесь. – И зачем вам мой патрет – право, и не знаю, –…

— Ахъ, какъ вы добры! сказала мистриссъ Тонтонъ, обращаясь къ прекрасному Перси. — Вы неоспоримо добрая душа! Я уврена, что вы пришли условиться насчетъ морской прогулки. — Кажется, что такъ, отвчалъ мистеръ Ноаксъ, съ торжественнымъ видомъ. — Не угодно ли пожаловать сюда, двицы? я разскажу,…

— Тотль, сказалъ мистеръ Габріэль Парсенсъ: — ты вдь знаешь меня: я человкъ откровенный, говорю что думаю, и что думаю, то и говорю, терпть не могу церемоній и ненавижу скрытность и всякое притворство. Нельзя назвать хорошимъ то домино, которое скрываетъ одну только наружность, а не производитъ…

Направили меня в плотницкую бригаду, и я начал работать в паре с долговязым украинцем, которого звали Мишей. Как я уже говорил, строительство велось бешеными темпами, потому что вот-вот должна была подъехать новая партия людей, и к их приезду мы готовили жилье. Но как мы ни торопились, они застали-таки…

— Помилуйте, миссис Уизем, вам ни к чему обо мне тревожиться! Человек, который готовится к экзамену по математике для получения отличия в Кембридже, слишком занят, чтобы придавать значение таинственным слухам, а труд его слишком точен, прозаичен и сух, чтобы уступить всяким нелепостям хотя бы гран рассудка.…

Каждый эпизод жизни Христа — это сражение и победа. Он преодолел непобедимое очарование простых человеческих радостей, он преодолел искушения, он перевоплотил себя в дух и вознесся. Он поднялся на вершину Голгофы и взошел на Крест. Но и здесь не заканчивается его борьба. На Кресте его тоже ожидает…