Чтение онлайн

Когда после ухода немой рабыни Илиас ворвался в комнату, его темные глаза выделялись на заостренном лице, как два уголька, которые вот-вот раскалятся от ярости. Шелушащаяся, как пересохший пергамент, кожа, сложилась в складку на лбу, ноздри раздувались.

— Ты! Это ты наслала на меня проклятие? Отвечай!

Принц наставил на нее палец, и Эви поморщилась от запаха перегара. В промежутках между тщетными попытками ее обрюхатить он заливал свой позор вином.

— Если это ты, клянусь кровью Первородных, ты пожалеешь!

Илиас перевел взгляд на Элию, которая спряталась за ее плечо. Элию, что все эти дни была для него невидимкой, заползающей в угол на цепи.

— Подойди

ко мне, жалкая рабыня.

— Тронешь ее или меня, и женщины тебе будут только сниться. — Эви шагнула вперед и отвела руку, удерживая сестру позади.

— Я отрежу тебе язык, — взвизгнул Илиас, — и ты больше не сможешь насылать на меня болезни!

Она сложила руки на груди и фыркнула.

— Мне не нужен язык, чтобы использовать свою силу. Достаточно будет и мысли.

— Так давай проверим.

Он схватил ее за платье под горлом, подтянул к себе и вытащил кинжал. Сталь коснулась уголка рта, но Эви не отшатнулась, наоборот, вздернула подбородок и выпрямила спину.

— Давай, — сказала она и прижала ладонь к его вялому паху. — И сгниешь заживо, начиная со своего грязного отростка.

С минуту они смотрели друг на друга, и Эви почти не дышала, тогда как Илиас сопел ей винными парами в лицо, и его темные глаза сузились от злобы.

Наконец, принц не выдержал и оттолкнул ее так резко, что она едва устояла на ногах.

— Сука, — прошипел он и сунул кинжал в ножны, — мы еще не закончили.

Когда дверь за ним закрылась, Эви стерла кровь с губ и поняла, что улыбается. Она твердо знала одно — он не получит от нее желаемого, чего бы это не стоило.

— У тебя получилось, — прошептала Элия. — Он поверил тебе!

— Это ненадолго, — ответила Эви. — Надо найти способ избавиться от него навсегда.

Глава 31

Через два дня Элию забрали.

Пока ее причесывали и одевали в новое, слишком открытое платье, Эви жутко нервничала и пыталась допросить рабынь, куда они собираются увести сестру, но те, как обычно, были безмолвны. Только одна, худенькая и большеглазая, что почему-то напоминала Морэн, внезапно на секунду сжала ей руку, как будто попыталась ободрить, и продолжила разбирать ленты. Сама же Элия была на удивление спокойной, даже отрешенной.

— Не волнуйся, такое случалось, — сказала она. — Ты же знаешь, что я должна время от времени появляться на людях, сопровождая своего господина. В последний раз, когда я бывала при дворе, король собирался уезжать в имение жены. Говорят, он не любит подолгу сидеть на месте. Видимо, сейчас он вернулся. — Она обратилась к той миниатюрной большеглазой рабыне, что перебирала ленты для волос: — Правда же?

Девушка едва заметно кивнула.

— Вот видишь, — успокаивающим тоном произнесла сестра. — Я только появлюсь пред очами его величества, сыграю свою роль молчаливой тени, а потом сразу же вернусь.

Неуверенность, промелькнувшая в ее янтарных глазах, говорила о том, что Элия вовсе не так спокойна, как хочет казаться, но Эви немного расслабилась.

— Смотри в оба, — прошептала она на родном наречии, сжимая холодные пальцы сестры. — Если там будут какие-то знатные гости, которым можно подать знак. Или если у тебя будет возможность сбежать…

Элия грустно улыбнулась и высвободила руки.

— Даже если бы я захотела бросить тебя и сбежать, у меня все равно не будет такой возможности, — ответила она. — И не проси меня так рисковать. Я должна быть нема, тиха и покорна. И я буду, если мне дорог мой язык.

Эви подавила желание бросить сочувственный взгляд на немых рабынь, и горло перехватило от тревоги за сестру.

Когда

пришел Илиас, стало ясно, почему Элия сказала, что не сможет сбежать. Он достал маленький ключ, снял грубый ошейник — Эви успела заметить темные следы на бледной коже — и сразу же заменил его на другой. Изящный, инкрустированный полудрагоценными камнями. К ошейнику была пристегнула тонкая прочная цепь с петлей на конце, что обвивала запястье принца. Ненависть с новой силой всколыхнулась в груди, когда он толкнул Элию к выходу. Если бы могла, Эви прожгла бы дыру в его спине взглядом, но Илиас даже не удостоил ее вниманием.

Дверь закрылась, и впервые за долгое время Эви осталась одна, наедине со своими мыслями. Как назло, эти мысли сразу же метнулись к Эрону. Она не часто позволяла себе думать о нем. Слишком была занята заботой о сестре и планами расквитаться со своим похитителем. Или просто боялась, что если будет вспоминать его дольше, чем минуту, то не выдержит и расплачется.

Забравшись на кровать, Эви обхватила колени и закрыла глаза. Ну вот, так и случилось. Ресницы намокли, и предательские капли покатились по щекам. Жив ли он? Здоров ли? И если да, то почему до сих пор ее не вытащил?

Кто согревает его постель холодными вечерами?

Кому он шепчет ласковые слова? К кому прикасается?

Она до боли впилась ногтями в колени, затем резко смахнула слезы с лица. Ну какая жалкая дура! Сидит в плену и сгорает от ревности вместо того, чтобы сделать что-нибудь полезное. Как бестолковая сказочная принцесса в башне, которая ждет спасения, но сама при этом ничего не предпринимает.

— Хватит, — пробормотала Эви. — Забудь о нем.

Она решительно встала и в сотый раз осмотрела ненавистную комнату. Они уже изучили дверь — бесполезно. Та была тяжелой и плотно закрывалась на большой замок, ключ от которого был только у Илиаса на поясе и у его верного стража, что приходил с рабынями, наводящими порядок и приносящими еду. Небольшое оконце под потолком было зарешечено и затянуто грязью и паутиной, поэтому не разобрать, где они и что творится снаружи. По крайней мере, на крики никто не отвечал. Оружия тоже не было. Заколку у нее отобрали еще после первого нападения на принца, а все остальное не годилось.

Грызя большой палец на левой руке — нервная привычка, появившаяся недавно, — Эви постукивала носком по полу. Взгляд привлекла тяжелая цепь в углу. Может, напасть с ней на Илиаса, когда он вернется, и попытаться удавить его или хотя бы ударить посильнее, чтобы оглушить? Слишком рискованно. В этот момент у него в руках будет Элия, а его верный страж наверняка будет ждать за дверью, как обычно.

— Ох, Матерь, если ты избрала меня, то почему не помогаешь? — прозвучало как обвинение, но иначе не получалось.

Эви вздохнула, обняла себя руками и закрыла глаза. Ее тошнило от этих стен. Ей нужен был дневной свет. Свежий воздух. Небо над головой. Эрон…

Если бы только Эрон был здесь, он бы убил каждого, кто посмел встать между ними. Она так скучала по его прикосновениям и прикосновениям его потока. По чистой энергии, что струилась вокруг него, согревая и защищая их от опасности, или рассеивалась мягким свечением по коже, когда он любил ее…

Новая слезинка выкатилась из-под ресниц, но Эви стерла ее, едва та коснулась щеки. Хватит жертв Матери! Если та снова не защитила их обоих, то не заслуживала таких подношений. Лучше полагаться не на богов, а на саму себя и на Элию, решила Эви и снова села, обхватив колени. Сестра не глупа и наверняка найдет какой-нибудь способ или зацепку вне этих стен, а значит, нельзя торопиться. Нужно только ждать.