Звезда Севера
Шрифт:
— Все в порядке? — встревожился Дэин. — Вам нехорошо?
— Нет, ничего. — Эви торопливо взмахнула веером и продолжила путь. — Просто эта суматоха отбирает много сил, а я все еще пытаюсь привыкнуть к вашей жаре.
— Простите меня, — виновато сказал советник. — Я не подумал, что утомляю вас своими прогулками. Мне хотелось, чтобы вы как можно скорее освоились. Если хотите, мы можем отложить нашу встречу.
— Нет-нет, — запротестовала Эви. — Мне нравятся наши прогулки, и вы… Может быть, вы один из немногих, кто интересуется мной, как человеком, и готов поговорить, — грустно добавила она.
На лице
— Его высочество сейчас слишком занят, — неожиданно для самой себя сказала она.
— На его плечах очень нелегкое бремя, — согласился Дэин. — А я примерно понимаю, что чувствует он и что чувствуете вы. Я бы хотел помочь.
Эви напряглась и вопросительно склонила голову.
— Моя дочь, Нэвия, — пояснил он. — Она всегда была кем-то вроде белой вороны, и ей очень нелегко жилось при дворе.
— Почему? Я видела ее портрет, она ведь такая красивая и талантливая. И она… Она ведь ваша дочь.
— У нее с детства нет части руки, — просто сказал Дэин.
Эви растерялась, не зная, что говорить в таких случаях.
— Мне жаль, — неловко выдавила она.
— Это я виноват. Я топил печаль по ее матери в королевских делах, оставил ребенка на попечении нерасторопных нянек.
Он вздохнул. Его лицо помрачнело, но затем смягчилось при воспоминании о дочери. Какое-то время они шли молча.
Эви была так отвлечена мыслями и разговором, что на этот раз даже не обращала внимания, куда они идут. И когда перед ними распахнули двери, она охнула при виде длинной галереи. Золоченые колонны блистали в мягком свете, идущем от высоких окон с правой стороны. Слева висели искусные полотна в тяжелых резных рамах. Совсем не такие, как у советника дома.
— Скоро здесь будут разгуливать толпы гостей и армии слуг, — пояснил Дэин, ведя ее вдоль картин и статуй. — А у меня, как вы поняли, слабость к искусству, поэтому нужно пользоваться моментом.
Прогулявшись до середины галереи, они сели на скамейку напротив портрета короля. Его написала явно не Нэвия, как и все прочие здесь.
— Расскажите мне о ней, — попросила Эви.
— О ком? — встрепенулся Дэин. — О Нэвии?
— Да. Обычно вы рассказываете о целых родах и семьях, почему бы сегодня не поговорить о Нэвии.
Советник улыбнулся.
— Она прекрасная девушка, и я говорю это не только потому что я ее отец.
Некоторое время он задумчиво смотрел на белую статую женщины, закутанной в длинные струящиеся одеяния.
— Вы знаете, что все знатные девочки должны отслужить положенный срок от семи до семнадцати лет в храме Матери?
— Мастер Лэндон что-то упоминал. Кажется, потом им предоставляется год, за который они должны решить, остаться в миру или уйти в храм до конца жизни.
— Да, он называется годом Выбора.
Эви считала довольно странным этот обычай отрывать девочек от семьи на такой срок, а затем выгонять их обратно в мир, чтобы они провели год среди родных, ставших за это время чужими, и решили, как жить дальше. Возможно, именно поэтому знатные мужчины Акроса заводят себе наложниц из низов, им просто не хватает женщин — осенило ее. Ведь часть девушек возвращается в храмы в качестве Дочерей. С другой стороны, у них хотя бы был выбор. Зная, какой патриархат царит в Эфрии, Эви, будь она на
их месте, действительно бы крепко призадумалась, нужна ли ей такая жизнь и не лучше ли стать неприкосновенной жрицей, которую будут уважать.— У Нэвии не было такого выбора, — продолжил Дэин, и на его лице появилась горькая гримаса. — Потому что ее просто не взяли в храм.
— Не взяли? — переспросила Эви. — Разве это не противоречит обычаю?
— Верховные Дочери сказали, что у нее другое предназначение. Но все понимали, что дело в ее увечье.
— Это несправедливо.
— Представьте себе, каково быть маленькой девочкой, когда вокруг нет ни одной знатной ровесницы, потому что все они несут свою службу в храмах Матери. Затем девушкой, на которую все смотрят, как на диковинку, а за спиной раздаются шепотки.
— Последнее мне уже знакомо, — вздохнула Эви.
Он понимающе улыбнулся и покачал головой.
— С одной стороны, вы правы. Но вы избранная Матерью. А Нэвия… Моя дочь чувствовала себя так, словно боги ее отвергли.
Эви не стала спорить, понимая, что советнику нужно выговориться.
— Были, конечно, и плюсы, — продолжал он. — Она нравилась королю и является, как вы заметили, моей дочерью, поэтому ей разрешено было посещать замок в любое время, учиться и играть с принцем Элифом и его единокровным братом Эроном. Ни одна знатная девчонка не может похвастать таким детством. Так они и росли, втроем.
Советник улыбнулся, глядя куда-то в свои приятные воспоминания.
— Занятная была троица, я вам скажу. Принц, бастард и отверженная. Такое иногда вытворяли, и как только замок не разнесли.
Эви тоже невольно улыбнулась. Впервые она видела его таким — не старшим советником будущего короля, а просто любящим отцом, который радовался и немного грустил от того, что дети выросли.
— Простите, я утомил вас своей болтовней. Думаю, нам пора идти.
Когда она встала, он внезапно коснулся ее руки и огляделся по сторонам. Вокруг никого не было, только Линэль с Морэн неподалеку говорили о чем-то со стражниками.
— Вы ведь знаете, что можете мне довериться, дитя мое? — спросил он мягко. — Я чувствую, что сегодня вы сама не своя, и вы все время… — он приложил руку к животу. В его глазах застыл вопрос.
— Я… Что?
Эви проследила за его движением и с ужасом осознала, что все время касается пояса, под которым спрятана записка, и советник подумал, что она… Неожиданно ее лицо обдало жаром, Эви прижала ладонь к горлу.
— Ох… Нет, что вы, я не… Это не то, о чем вы подумали… — запиналась она, бросив взгляд на рабынь в надежде, что помощь придет с их стороны, но те были увлечены болтовней. — Это просто… Я просто что-то не то съела за обедом, — выпалила она, — и у меня немного побаливает живот.
— О-о-о, — настала очередь Дэина смущаться. — Простите мою бестактность, я старый болван, а весь этот разговор о детях настроил меня не на тот лад.
Он сложил ладони в извиняющемся жесте, и она поспешно кивнула.
— Думаю, тогда нам лучше закончить сегодняшнюю беседу, и я провожу вас к вашим покоям.
Обратно они шли почти молча, и, только войдя в свою комнату, Эви, с пылающими от смущения щеками, приложила ладонь ко рту, давясь нервным, почти истерическим хихиканьем. Вытащив смятую записку, она развернула ее и перечитала снова.