Змея
Шрифт:
Сплетенные и переплетающиеся танцевали они на волнах, в спазмах наслаждения зачали Небо и Землю, Солнце, Луну, планеты, звезды, реки, деревья, растения и всех тварей.
Пещера содрогнулась от близкого взрыва. Со стен с шелестом посыпались мелкие камешки. С потолка пошла пыль, оседающая на лазурите, как проказа. Началась и достигла ушей Леварта дикая стрельба, пулеметные очереди, взрывы гранат.
— Это ничего, — сказала Змея, — это только смерть.
— Застава… — Леварт освободился из ее объятий, приходя в себя быстро и болезненно. — Это атака на заставу. Там идет бой!
— Это происходит в других мирах. В другие
— Мои товарищи… — Он дернулся. — Я должен…
Покрытая золотым узором рука охватила его шею. И сжала, сжала сильно и жестоко, как гаррота, как аркан, как петля. В его глазах потемнело, в висках застучало. Он был близок к потере сознания.
— Другие миры. — Он почувствовал, как что-то змеиное оплетает и парализует его ноги. — Другие времена. Уже не твои. Ты мой.
Снаружи звучала канонада. С купола пещеры сыпался песок.
Артиллерийские батареи Аюб Хана стреляли со стороны гор и дороги, ведущей к Майванду. Пристрелялись быстро, жарили точно и кучно, поражая центр расположения британских войск концентрированным огнем. Один снаряд разорвался в опасной близости, не дальше ста ярдов от позиций, занимаемых Шестьдесят Шестым полком. Генри Джеймс Барр грязно выругался.
— Вот ведь… bigod, английская продукция. Нарезные двенадцатифунтовки Армстронга. Лучше, чем у нас!
— Лучше, — согласился лейтенант Ричард Тревор Шют, не опуская бинокля. — И их больше, чем у нас. По нам лупят по крайней мере пять батарей, двадцать полевых орудий. Плюс несколько гаубиц, наверняка крупповских. А казалось — пусть Бог покарает нашу разведку — они должны были иметь только старый металлолом.
Очередной снаряд взорвался на этот раз значительно ближе, они почувствовали удар воздуха, услышали свист шрапнели. Драммонд инстинктивно втянул голову в плечи. Слава Богу, подумал он, занимаем позицию в котловине, менее заметны. У других этого нет. Кавалеристам жарко, теряют людей и коней, среди сипаев на левом фланге и в центре шрапнель тоже собирает кровавую жатву…
— Если Барроуз… — Шют будто подслушал его мысль. — Если Барроуз сейчас не двинет конницу в атаку, скоро ему не будет что двигать! Чего он ждет, хотел бы я знать? Bloody hell…
— По местам, господа офицеры! — прервал их посыльный с приказом от майора Блэквуда. — Готовьтесь! Будет атака! На нас идут!
Майор был прав. Напротив стоящего на левом фланге 1-го полка бомбейских гренадеров Аюб Хан сосредоточил отряды из Герата, кабульские части и нерегулярных афганских всадников, то есть не менее восьми тысяч человек. Аюб должен был видеть, как эффективно уничтожает британцев его артиллерия, и с фронтальной атакой он не спешил. Другое дело, что творится на правом фланге, напротив Шестьдесят Шестого. Здесь, отделенная от британцев оврагами и разветвленным руслом высохшей реки, стояла пешая орда газиев, примкнувших к Аюбу религиозных фанатиков. Она гордо выла, не переставая, потрясала ножами, саблями, мечами и пиками. Большинство были в белых одеждах, что, как знал Драммонд, говорило о том, что они присягнули биться насмерть, отдать жизнь в борьбе с неверными. Немногие из них — он видел в бинокль — имели джезали, а также мушкеты Brown Bess и старые энфилды, добытые, наверное еще во времена первой войны, в 42-м году. Чаще однако встречались примитивные копья, сделанных из древка с прикрепленным к нему английским штыком. И вот сейчас, когда солнце стояло в зените, орда с диким воем двинулась в атаку.
— Good Lord, — выдохнул Барр, — их тут тысяч десять.
Может и больше, подумал Драммонд, вытаскивая из кобуры адамс. Не определишь, скрываются в этом глубоком яру и в русле реки.
Он увидел, как командир полка подполковник Джеймс Гэлбрайт вытащил из ножен саблю.
— Приготовиться!
— Заряжай! Целься!
Первая шеренга стреляла лежа, вторая — с колена. Орда, выбравшаяся из русла реки, перла ни них, дико воя. Подполковник достал из кармана носовой платок, сложил его, вытер усы и кончик носа.
— Steady, lads! Steady!
Атакующие газии приблизились на дистанцию семьсот ярдов.
— Now! — крикнул Гэлбрайт. — A volley!
— Огонь!
Роты Шестьдесят Шестого дали залп одновременно, как на полковом стрельбище, будто одна искра огня пробежала по линии. Град пуль положил первые ряды газиев, буквально смел их, но задние перли вперед, затаптывая убитых и раненых, воя, рыча и потрясая оружием.
— Алла-а акба-а-р!
— Fire!
Снова залп, на этот раз с четырехсот ярдов, с таким же убийственным эффектом. Но и он не задержал газиев. Драммонд перевел взгляд на заряжающих оружие солдат. Но был спокоен. В руках опытного стрелка карабин Martini-Henry мог сделать в минуту 15–20 выстрелов.
— Огонь!
В этот раз он ясно видел карминовые брызги, видел, как белые одежды фанатиков моментально краснеют от крови. Слышал крики раненых. И дикий рев остальных, которые все еще не давали себя задержать. Движения заряжающих становились все более нервными.
— Алла-а акба-а-р!
— A volley! — рычал Гэлбрайт. — Give’m another volley, damm them!
Залп с двухсот ярдов, следующий со ста.
— Fix bayonete! — крикнул Барр.
Драммонд поднял револьвер, прицелился. Но не выстрелил. Thank God, — подумал он, видя ломающиеся ряды газиев. Наконец, он вытер лоб перчаткой. Отходят. Штыки не понадобятся. Мы их задержали. Отступают. Будет минута отдыха… Афганская артиллерия тоже вроде бы утихла… Слава Богу… И карабинам Martini-Henry…
С левого фланга все еще гремела канонада, захваченный боем Драммонд даже не заметил, что батальоны из Герата и нерегулярная афганская конница начали штурм оттуда, поэтому и замолчали вражеские пушки. Однако эта атака также оказалась безуспешной. Батарея королевской конной артиллерии, как казалось, эффективно поражала наступающих шрапнелью из своих девятисотфунтовых орудий. Твердо стояли на своих позициях сипаи из бомбейских полков, 1-го гренадерского и 30-го пехотного, называемого стрелками Джейкоба. Сипаи вели постоянный огонь, отбивая очередные волны атак. Сами они однако, как заметил Драммонд, несли потери, пули из афганских мушкетов и джезалей сильно проредили их ряды. Однако они стояли твердо. А в глубине британской группировки строились эскадроны Native Cavalry, бомбейские полки Queen’s Own и Scinde Horse. Бэрроуз сейчас отдаст приказ, подумал Драммонд, сейчас кавалерия пойдет в атаку. С фланга ударят по армии Аюба, разнесут ее, нерегулярные части и газии лягут первыми. Битва выиграна. Thank God.
Благодарил он, как оказалось, преждевременно. Части из Герата, укрепленные сильными резервами, вдруг с удвоенной силой ринулись на левый фланг, на гренадеров и батареи ККА. В это же самое время, скрыто переместившись по оврагам, новая волна газиев пошла пряма на стрелков Джейкоба.
После нескольких минут отчаянного сопротивления гренадеры уступили и были рассеяны. Увидев опасность, конная артиллерия тоже побежала, отчего сломался весь левый фланг. Барроус наконец догадался — двинул наперерез кавалерию, но было уже поздно, обходящие кавалеристы попали под сильный огонь и смешались. Стрелки Джейкоба тоже не устояли при виде наступающих на них газиев. На глазах онемевшего Драммонда пал центр, газии внедрились в группировку. Стрелки в панике бегства наткнулись на отходящих гренадеров, начался хаос. Вдруг, как в страшном сне, Драммонд увидел, как линия обороны ломается и рвется, и целая бригада, включая кавалерию и арьергард, бежит в южном направлении, в сторону Махмудабада.