Чтение онлайн

Он помнил как раз разом смывал то снегом, то дождем кровавые разводы с лица и одежды. Как огрубели его руки, привыкшие держать свой меч. Он помнил, как теплым летом посмотрев на водную гладь, не узнал своего отражения в нем. Его светлые волосы были коротко острижены, маленькие морщинки тронули усталые глаза, в которых застыло тяжелое бремя. Он виделся себе загнанным зверем, уставшим и обессиленным. Война съедала его рассудок и волю. И только редкими темными вечерами его шершавые пальцы нежно гладили янтарь на шее, вырывая из глубин воспоминаний ее лицо. Застывший прощальный взгляд, направленный в его спину. Однако не потерявший надежду. Он ведь ей обещал вернуться, а значит нужно сдержать слово. Там матушка молитвы говорит ночами, там девушка любимая тоскует, и он обязан выжить ради них.

Зеленоглазка не прогадала, подарив ему оберег. Лишь благодаря нему он еще помнил кто он такой,

и лишь благодаря ему, наверное оставался жив. Лейн много раз был на краю от смерти, когда острие лезвия проносилось почти у самой его шеи и груди. Он и сам не понимал, как оставался жив – как будто крылом незримым кто его оберегал. Иль может правда магия какая запечатана в кулоне, он был готов и этому поверить. Однако ежели и так, то что с того, ее любви он не предаст, пусть хоть взаправду будет ведьмой.

Как на зло в первый год войны он потерял свою лошадь, кобыла переломала ноги, когда угодила в оползень на краю приграничного леса. И теперь у него был иссиня-черный с отливом мерен на замену ей. Красивый конь имел длинную гриву и мохнатые копыта. Лейн забрал его с очередной разграбленной фермы. Конь одиноко вышагивал возле некогда бывшей каменной конюшни, перепрыгивая разломанные каменные стены. Видно было что питомец породистый из некогда знатной семьи. Жалко было его бросать там одного. Решил себе взять, воспитать. Вот только конь был не настроен на знакомство по началу. Пришлось его оседлать самым примитивным методом без седла, как это делали испокон веков его предки. Только после того, как этот оголтелый мерен проносил его добрых полчаса по округе, питомец видно решил, что этот непойми откуда взявшийся незнакомец достоин назваться его новым хозяином. И теперь у коня было имя. Его звали Буран – под стать его характеру.

Первые два года были самыми сложными, тогда королевская армия лишилась большей своей части воинов. Однако и у противника была картина не лучше. Теперь их армия состояла большей частью из наемников, да пьяниц, готовых сдаваться в плен за бутылку горячительного. Поэтому границы начали плавно возвращаться на свое законное место на карте. Деревни сдавали, сожженные фермы восстанавливали пленные чужеземцы, а разграбленные города на границах заново отстраивали. И много награбленного золота некогда принадлежавшее погибшим хозяевам, теперь было бесхозное, а значит принадлежало королевству. И по закону королевства все это золото отдавали воинам, в награду за победу. Уцелевшие жители благодарили мужчин в доспехах, выносили им хлеб да соль, когда те освобождали деревни. Иные же пытались отблагодарить и по-другому. И даже некоторые девицы пытались скрасить ночь усталого воина ласками. Но каждому свое.

Еще целый год Лейн охранял отвоеванные границы. Случались конечно единичные набеги, но то скорей от злости за проигранную войну. И ничего серьезного они больше не несли. Однажды в их лагерь пришли новости о подписании мира на долгие года, и подписи те были скреплены и кровью, и деньгой. Он помнил, как в тот день все праздновали, как к ним пригнали две телеги с медовухой. Все пили и он пил, будто в последний раз. Наслаждался горькой победой над всеми своими страхами, и над самой смертью. Ему лишь оставалось вернуться домой. Домой к друзьям и родным.

За три года войны он написал достаточно писем. И даже вел переписку с Марко, который тоже воевал неподалеку от него в другой дружине. Однако друг не долго пробыл там, Марко писал, что его ранило арбалетной стрелой. Она проткнула его правое плечо, повредив сухожилие, и теперь тот был не годен к дальнейшей службе. Рука плохо работала и меч стал бесполезным орудием. Спустя полтора года войны Марко вернулся в деревню к семье. А Лейн остался и выиграл эту войну. А самое главное выиграл свою жизнь. Не забывал он и о матушке своей, писал ей редко, однако всегда говорил в письме, чтобы к его приезду, та напекла пирогов с мясом и яблоками. И когда настал тот самый день его отъезда, Лейн тут же скрепил сургучом последнее письмо и передал его гонцу. Тот добежит быстрее ветра, а ему еще дела доделать нужно. Собрать телегу, да нагрузить ее дополна подарками, да трофеями военными, нанять возничего – он привезет ее немного позже. А он поедет дальше налегке, с двумя мешками золота. Того самого золота – один на выкуп, второй ему и матушке. Он ведь обещал отдать долг. И он его отдаст.

Дорога была долгой, весна уже почти закончилась и на смену ей пришло раннее лето. Солнце жарило, обжигая лицо и руки, однако ветерок все еще был прохладный и темные ночи были также холодны, как и глубокой осенью. Однако чем ближе Лейн подбирался к дому, тем теплее и роднее становились края. Сердце его радостно забилось, когда взору открылась знакомая

степь, а на горизонте забрезжили верхушки его родного хвойного леса. За тем лесом находилась его деревушка. За тем лесом находились любимые люди. Лейн тронул коня и понесся как можно скорее, норовя обогнать занявшийся рассвет.

Он пересек врата, когда утреннее солнце полностью вынырнуло из-за горизонта. Деревня еще только просыпалась. Кое-где было слышно, как хозяева гремят ведрами готовясь к утренней дойке. В конюшне мирно похрапывали спящие лошади, когда Лейн ставил в стойло нового жильца на удивление другим сожителям. А выйдя наружу он заметил, что улицы все еще были пусты, и с улыбкой на лице будто одинокий путник, двинулся дальше по деревне, оглядывая знакомые дома и улицы. Путь до дома пролегал мимо мельницы, где аккурат нее буйствовала пышная зелень, благоухающая всеми возможными травами и цветами. Все внутри трепетало от осознания того, что он дома. Лейн не удержался. Скользнул в сторону реки, чтобы с разбега нырнуть в студеную воду. Об этом он часто думал, когда ехал домой через все королевство. Однако так резво засеменив по тропинке мужчина резко затормозил и скользнул в темень деревьев и пышных кустарников. Сердце пропустило удар и оборвалось в тишине. Лейн боялся вздохнуть. Там на мостике была его зеленоглазка. Он совсем не был готов увидеть ее так сразу по прибытии домой. Лейн растерялся. Не причесанный, пыльный с дороги, с густо заросшей щетиной и грязный словно свинья. Она не должна была его увидеть в таком виде. Он испугает ее, и не столько своим неопрятным видом, сколько голодным взглядом. Демон долго спал внутри него, но стоило завидеть хрупкую женскую фигуру со знакомой рыжей копной невдалеке, как он тотчас же проснулся. Защелкал острыми челюстями, скрутил одной лапой все внутренности. Лейн сглотнул вязкую слюну и тихо выдохнул.

– Чтоб тебя…- выругался он шепотом.

Девушка стирала белье в реке. Было видно, что та совсем спросонья, сидела в легком домашнем платье с теплым шерстяным платком на плечах. Но тот словно предатель скользнул вниз к ее коленям, обнажив при этом съехавшее платье с покатого светлого плеча. Девушка ничего не заметила, продолжая стирать белье. А вот Лейн все заметил…- и прядку, упавшую со лба, и голое девичье колено, зазывно выглядывающее из-под платья. Лейн чувствовал, как начинает сходить сума. Все в ней приковывало взгляд, все заставляло желать ее прямо здесь и сейчас, его естество внизу уже давно было наготове. Лейн зажмурился, пытаясь прогнать наваждение. Боги, за что ему это? Он видит ее впервые после долгой разлуки, и все о чем он может думать, так это об этом? Лейн закусил пальцы, уперевшись лбом в дерево. Он просто мерзавец и нет ему оправдания в этом. Даже учитывая, что девушка совсем изменилась, потеряла детские черты, и стала до ужаса привлекательной и сексуальной, а он так долго не знал женщины. Лейн все не мог отвести голодных глаз, рассматривал ее с неприкрытым желанием, держался свободной рукой за ветки, стараясь хоть чем-то себя удержать от соблазна выпрыгнуть из прохладной тени и схватить ее в объятия. Старался удержать себя от соблазна сорвать с нее прямо сейчас это бесполезное платье, которое и так едва держится на честном слове. И кто только ей разрешил идти на улицу в таком виде?! И Боги! Как сильно старался не думать о том сколь жадно он ласкает ее тело губами, словно путник, умирающий от жажды. Однако воображение играло с ним злую шутку. Дыхание то сбивалось, то замирало, как будто тот задыхался от нехватки воздуха.

Девушка отжала рубаху и резво поднялась на ноги, уложив остальное чистое белье в корзину. Небрежным движением рук, она перекинула тяжелую тугую косу через голое плечо, быстро засеменив в сторону тропинки. Бедняжка и не заметила, как совсем рядом в тени листвы притаился незримый охотник. Проводив девушку звериным взглядом, пока та не скрылась за поворотом, мужчина медленно выплыл из сумрака, слегка пошатываясь. Эта пытка стоила ему не малых сил. Лейн стянул рубаху с головы и с разбегу прыгнул в воду. Ледяная вода была сейчас как никогда кстати.

Добрался он до своего дома так никого и не встретив на своем пути. Матушка рыдала на его плече, не веря своему счастью, когда тот с промокшей головой по-будничному зашел в дом, словно и не уходил на войну три года назад. А Лейн только улыбался, не смея тревожить ее счастье ненужными речами. А после, как матушка успокоилась, то тут же принялась расспрашивать о дороге, попутно расставляя на столе кушанья. Лейн только и успевал проглатывать огромные куски, так сильно он соскучился по ее стряпне, а дальше стол украсили те самые пироги о которых он так много писал в письме своей матери. Но время шло, а матушка только сейчас заметила два сиротливо лежащих у двери огромных мешка.