Зеленоглазка
Шрифт:
– Лейн не уходи! Сначала отец, теперь ты!
Кажется она уже и забыла о тех сердечных метаниях в ее душе несколькими днями ранее.
– Я не могу. Все кому восемнадцать и более - военнообязанные, - проговорил он, отстраняя ее от себя, чтобы заглянуть в лицо.
– Это не справедливо!
– Астрид, о чем ты говоришь?
– Это не справедливо, Лейн! Почему война забирает только хороших людей?! Откажись Лейн! Ты мне нужен!
Глаза парня на миг удивленно посмотрели на нее, наверное ожидая чего-то еще, но девушка вовремя замолчала, понимая, что сказала что-то лишнее и опустила голову.
– Через
– О чем ты Лейн! Я обязательно приду, и сегодня, и завтра, и … – рыдала она.
Боже, а у нее ведь отец тоже уедет! Он тоже уедет! Астрид снова разрыдалась, однако Лейн снова обнял ее и начал нежно гладить по голове.
– Ну полно тебе, разве это навсегда? – начал было успокаивать ее он.
– А вдруг…вдруг ты больше не…-парень с укором посмотрел на нее.
– Даже не смей говорить это вслух. Я вернусь. Обязательно вернусь. Обещаю. У меня остались незаконченные дела здесь, – нахмурился он, выжидая ее реакции.
– Хорошо… - кивала она головой, словно цепляясь за последнюю надежду. – хорошо…
– Вот и славно зеленоглазка, - улыбнулся он.
Что ж по крайней мере он дал обещание. И зная Лейна, нарушить свое обещание он никогда не посмел бы. На сердце было тяжко, а вернувшись домой стало еще тяжелее. Отец занимался сборами, матушка бегала за ним и умоляла остаться. На глаза снова навернулись слезы. Хотелось выть от тоски. Оставалось всего три дня. Боги дайте ей сил…
Однако в этот раз они услышали ее и решили сделать все по-своему. Отец в ночь ушел к старому приятелю - господину Нортону, так сказать, опрокинуть пару чарок, вспомнить былое, да отдохнуть вдоволь пока была такая возможность. А вот вернулся он не своими ногами. Господин Нортон – главный конюх, привез его под утро на телеге с лошадью обратно домой. Матушка сначала было разозлилась, стала кричать на него, предполагая, что мужа привезли пьяным вусмерть. Однако отец не стал реагировать на ее крики и тихо подозвал конюха к себе, чтобы тот помог ему вылезть из телеги.
– Ховард? Что с тобой? – подбежала матушка к телеге, как только заподозрила неладное.
– Грейс, ваш муж кажется сломал ногу, когда слазил с лошади, я через пару часов пришлю к вам местного лекаря, – проговорил виновато конюх.
– Да как же это так-то?
– Да вот, Нортон мне решил его личного мерена показать, - ухмыльнулся он, а затем продолжил, - мы разговорились про войну, начали вспоминать былое. Я сказал, что истинному всаднику любой конь не по чем. И вот как видишь я тут с переломом, - рассмеялся Ховард, будучи еще во хмелю.
– Нортон помогите его завести в дом, ему нужен отдых до прихода врача, - сверкнула женщина глазами. Матушка была недовольна происходящим, так еще и перед лекарем будет неудобно, если ее муж до его прихода не протрезвеет.
– Грейс, милая не кипятись. Все будет хорошо.
Однако матушка оставила без внимания его слова и молча зашла в дом.
Ближе к обеду Астрид помогала накрывать на стол и уже собиралась навестить Лейна, когда к ним в дом постучались. Седовласый и сухопарый
мужчина в очках стоял на пороге с небольшим деревянным ящиком в руке. Девушка не знала, как его зовут, но по одежде поняла, что это лекарь. Его она ни разу не видела в их деревне, поэтому с недоверием впустила в дом.– А…проходите, проходите Карл, мы вас сутра еще ждем, - проговорила женщина, провожая того в родительскую спальню.
– Простите Грейс подзадержался немного в пути. Староват я уже для прогулок стал. Обычно пациенты сами ко мне приходят, - проговорил он извиняющимся тоном.
– Ничего, ничего.
Астрид проследовала следом за ними. Отец уже пришел в себя и лежал с грустным видом на кровати.
– А… Ховард. Здравствуйте, мне сказали, что сегодня сутра вы не очень удачно слезли с лошади, – улыбнулся он ему, будто и не замечая его угрюмого вида.
– Вот, - сказал он, откидывая одело, - скажите, восстановление затянется на долго?
Так вот почему отец грустный. Кажется он расстраивается, что пропустит сборы и придется ему намного позже выезжать из дома. Однако лекарь не спешил отвечать на вопрос, придирчиво ощупывая щиколотку и пятку отца.
– Ну что там? – не унимался он.
– Ничего хорошего, - цокнул он языком. – Восстановление конечно будет очень долгим, да и ходить вам теперь будет куда сложнее.
– О чем вы? – вклинилась матушка.
– Пятка раздроблена, еще и застарелая травма в щиколотке дала о себе знать. Скажите, когда вы ее получили?
– Что еще за травма Ховард? Ты мне ни о чем не рассказывал, - уперла руки в бока женщина.
Мужчина еще больше нахмурился, кажется уже прощаясь с военными сборами принципе.
– По молодости попал под телегу, лошадь неслась как с пожара. Едва уцелел в тот раз. Получил сотрясение.
– Что ж Ховард. Сейчас у нас время тревожное. А вы я как посмотрю числитесь в списках призывников? Так вот скажу вам сразу, вы не годны к военной службе. Ваш возраст уже не молодой, застарелая травма так и не заросла, имеется сотрясение, так еще и пятка разбита в кости. Заживление будет болезненным и к сожалению, ходить вам теперь придется только с тростью. Вам повезло, что это не случилось там.
– Боги…- выдохнула матушка, присев на скамью рядом. А спустя секунду она рассмеялась и расплакалась, кажется от счастья.
– Сейчас я выпишу бумагу о вашей непригодности, отдам смотрителю, а он направит информацию в город.
– Спасибо вам Карл. Женщина уже не стесняясь своих эмоций, пожимала обе руки лекарю и чуть ли не целовала его в обе щеки.
– Грейс, прекрати уже, - возмутился недовольно отец.
– Я всегда говорила тебе Ховард, что негоже молодиться в твоем возрасте! Вот ты и наказал себя сам…а может и спас…- схватилась в последний момент за голову матушка.
– Матушка, ты как? – подлетела запоздало Астрид к ней.
– Все хорошо, просто голова закружилась…
От счастья – подумалось девушке. Астрид не смогла скрыть свою улыбку и вышла из спальни вместе с ней.
– Все хорошо, - погладила она ее по спине.
– Да, теперь все будет хорошо, - повторила она.
Да…однако война только началась. Что будет, если спустя время чужеземцы постучат и в ее дом? Однако эти мысли девушка решила оставить на потом. Все равно от ее отца там толку было бы меньше, чем здесь, - подумалось ей.