Чтение онлайн

— Вообще странно, но я, кажется, так и не представился тебе, верно? — сказал человек со странными глазами и продолжил, не дожидаясь ответа. — Ты сидишь в доме, который много лет принадлежал нашей семье, а теперь им владеет моя сестра. Он находится в глуши, так что не рассчитывай, что мимо будут проходить люди или что кто-то услышит твои крики о помощи, если ты вдруг вздумаешь кричать. — Он улыбнулся. — Не то чтобы я думаю, будто ты на это способен, Эдди. Кстати, моя фамилия Пауэлс, а зовут меня Кес, в честь дяди из Зандвлита [101] . И когда я закончу с тобой, я отправлюсь домой, к

своим дочерям и жене к югу от границы. Всё это, в сущности, очень просто.

«Я не хочу этого знать», — пульсировало в голове Эдди. Чем меньше он знал, тем выше были шансы, что этот человек в какой-то момент отпустит его на свободу — по крайней мере, он на это надеялся. Но это была лишь надежда, ведь он слишком хорошо знал порядки собственной организации. Сомнения здесь никогда не трактовались в пользу подозреваемого, и именно сомнения стали прямой причиной того, что как минимум 50 человек расстались с жизнью в их мрачной тени.

Эдди кивнул ему.

— Уютный дом. Ты бывал здесь в детстве? — попытался завязать разговор он.

Мужчина проигнорировал этот вопрос.

— Я хочу знать, вёл ли ты где-нибудь протокол своих контактов и тех заданий, которые ты выполнял для нас.

Эдди попытался собраться с мыслями. Знает ли этот человек уже что-то?

— Протокол, говоришь? Ну, и да, и нет. Я сделал общий обзор, он лежит в одной из моих подвесных папок в офисе в Роттердаме. Папка называется «2003», но её содержимое никто, кроме меня, расшифровать не сможет, уверяю тебя.

— Общий обзор, значит. И зачем же ты его сделал, Эдди?

«Отвечай ему, как можно спокойнее, Эдди», — приказал он себе, но волоски на его руках уже вставали дыбом.

— Я систематический человек, в моей работе без этого никуда, ты же сам знаешь. Вы просили меня о многих вещах, и довольно часто эта папка помогала мне идентифицировать задачи, контакты и адреса до того, как я сам включался в дело.

Кес Пауэлс покачал головой.

— Плохой ответ, Эдди! Я думаю, ты фиксировал эти вещи, чтобы иметь на нас крючок на случай, если у тебя самого начнутся проблемы, ведь так, Эдди?

— Нет, я делал это для…

В этот момент мужчина снова ударил его кулаком, на этот раз прямо в гортань.

— Вот увидишь, мы ещё придём к полному взаимопониманию, — сказал он и кивнул двум мужчинам, которых в этот самый момент ввёл в комнату шофёр, съездивший за ними. Эдди не был уверен, но не видел ли он этого водителя где-то раньше?

Оба поляка улыбались; они были какими-то неуклюжими, с плохой кожей, как это часто бывает у не следящих за собой польских мужчин средних лет.

— Садитесь, — сказал он двоим вошедшим и кивнул водителю, показывая, что тот может идти. — У нас есть к вам ряд вопросов по поводу ваших последних отчётов. Не обращайте

внимания на человека, который здесь сидит, ему просто нужно усвоить, как мы вознаграждаем людей, которым можно доверять, чтобы в следующий раз он вёл себя лучше, верно, Эдди?

Эдди попытался улыбнуться. Зря он это?

Мужчины украдкой переглянулись. На первый взгляд казалось, что им нечего скрывать, но в то же мгновение Эдди почуял неладное. Едва заметное подёргивание брови одного из поляков выдало, что тот прекрасно понимает, на что намекает хозяин дома.

— Мы довольны вашей работой, — начал Кес Пауэлс, и оба мужчины закивали. — Как вам уже сказали, вас привезли сюда, чтобы выплатить ваши бонусы.

Странно, что его заставили быть свидетелем этого, но Эдди облегчённо выдохнул. Атмосфера в комнате стала заметно теплее.

Но тут он заметил очертания фигуры в глубине помещения. В полумраке абсолютно неподвижно стоял человек и наблюдал за ними.

Кровь в жилах Эдди застыла. Этот человек стоял там явно не ради добрых дел. Эдди пытался вслушиваться в то, что его тюремщик говорил полякам, но не мог сосредоточиться. Не сделала ли фигура шаг вперёд?

«Вот и пришёл мой смертный час, — подумал он, следя за движениями незнакомца. — Этим двум полякам хотят преподать урок, их привезли сюда, чтобы они посмотрели на мою казнь, о господи».

— Просто в ваших отчётах есть кое-что, чего я не понимаю, но, возможно, вы сможете мне помочь, — услышал он слова Кеса Пауэлса, обращённые к двум мужчинам.

Теперь фигура подошла настолько близко, что можно было разглядеть довольно крупный предмет в его руке.

— Почему вы не скорректировали цены в соответствии с рыночными в вашем регионе?

Теперь уже один из поляков нахмурился.

— Но мы так и сделали, — заявил он, в то время как фигура позади них полностью вышла на свет. На вид он казался вполне добродушным — румяный, веснушчатый, но это впечатление было абсолютно обманчивым.

Газовый монтажный пистолет (строительный степлер для гвоздей) в его руке казался невесомым. Коротким, быстрым движением он вскинул его к виску говорящего поляка и спустил курок.

Звук хлопка был совсем невинным по сравнению с тем, что за ним последовало. Мужчина, которого только что казнили, успел лишь широко распахнуть глаза, после чего рухнул вперёд и шлёпнулся на пол, словно подкошенное животное.

Второй поляк вжался в кресло; он не успел даже вскрикнуть, как палач уже приставил строительный пистолет к его виску и зафиксировал руку в этом положении.

Руки Эдди затряслись так сильно, что наручники загремели о сиденье. Парализованный ужасом, он смотрел на человека, который ещё секунду назад был жив, чувствуя, как к горлу подступает рвота. Лицо его стало ледяным, а диафрагма работала как бешеный поршень, пытаясь угнаться за гипервентиляцией лёгких.

— Сидеть смирно, оба, — скомандовал Кес Пауэлс.

Эдди попытался обуздать отчаяние и крепко зажмурил глаза, но предательский всхлип уже вырывался наружу. Было невыносимо тяжело думать о том, что должно произойти дальше.

— Вы обманули организацию в Польше, и больше вы этого делать не будете, понятно?

Поляк попытался кивнуть.

— Тебе повезло, что ты сидел с безопасной стороны, приятель. Но в следующий раз будет твоя очередь, если не станешь сдавать выручку по рыночной стоимости, понял? А теперь говори мне, на сколько выросла цена на кокаин в твоём округе за последние десять месяцев. И даже не думай выдумывать то, что тебе кажется умным, ясно?