Взаперти
Шрифт:
— Кто хочет моей смерти? — я до сих пор задаю себе этот вопрос. С одной стороны, датское государство обвиняет меня в совершении тяжких преступлений, а с другой — неизвестные криминальные силы пытаются заставить меня замолчать. Кто-то думает, что я знаю то, что может им навредить. Возможно, они боятся, что я знаю их имена. Но что тогда удерживает меня от того, чтобы раскрыть их и остановить? Мне достаточно просто открыть рот. Посмотрите мне в глаза. — Он сделал долгую, театральную паузу. — Если бы я знал, как их остановить, я бы сказал это прямо сейчас. Но с другой стороны, это лишь подтвердило бы предположение полиции, что я утаивал информацию. Информацию, которая выставила
Мона чувствовала по его тону: несмотря на то, что Карл пытался нападать, он сам не верил, что это поможет. Было так больно видеть своего большого, сильного, справедливого мужа таким разочарованным и потерянным.
—Так или иначе, сегодня я здесь прежде всего для того, чтобы передать особый привет одному совершенно особенному человеку, — продолжил Карл. Он придвинул голову ближе к камере.
— Мона, — произнес он так проникновенно, что она вздрогнула. — Я люблю тебя и скучаю по тебе. Я всё время думаю о тебе и Лусии, и ты должна знать, что со мной всё в порядке. Поздравляю тебя с завтрашним днём рождения. Возможно, скоро мы снова будем вместе.
Затем он попытался послать ей воздушный поцелуй, и когда взмахнул рукой, случайно задел экран с камерой, отчего тот на мгновение отвернулся от его лица. Он тут же поправил её и широко улыбнулся:
— Ты скоро снова обо мне услышишь, любимая, — закончил он.
* * *
Большинство сотрудников Мерете повернулись к экрану.
— А он, чёрт возьми, неплохо справляется, — сказал кто-то из них, но Мерете не была в этом так уверена.
Если у них здесь в ближайшее время не произойдет прорыва, она боялась, что Карл, Роза и двое других сотрудников из Отдела Q возьмут дело в свои руки. Не этого ли как раз и хотели враги Карла в Главном управлении полиции?
— На сим-карте спутникового телефона есть приличный объём данных, но мы не можем сразу их расшифровать, — произнес один из техников. — Как думаешь, ты могла бы попросить Плоуга узнать у Бенте Хансен, продвинулась ли её команда в этом вопросе?
— Я попробую, — ответила она. — В данный момент он находится в тюрьме Вестре вместе с Гордоном из Отдела Q, чтобы послушать, что собирается рассказать Йесс Лассен. Но через час-другой я наберу его и узнаю, как обстоят дела.
— Мы также проверили отпечатки пальцев на спутниковом телефоне, и в Дании совпадений, к сожалению, нет.
Мерете так и думала.
— Тогда нужно запросить голландцев, — сказала она и продолжила: — Мы подозреваем, что состояние Ищейки Лейфа Лассена в двенадцать миллионов крон может быть замешано в этой истории. Нам известно что-то новое об этом?
Её эксперт в этой области выглядел разочарованным.
— Мы видим, что Лейф Лассен в течение ряда лет вкалывал на ремонте домов, в которых они жили, затем продавал их, покупал новые и снова ремонтировал. Так что деньги заработаны абсолютно честным путем. Изначально он выучился на плотника, потом пошел в армию, а уже после стал полицейским. Так что и здесь копать не под что — ничего подозрительного. Мы проверили: он служил детективом в Виборге именно в те годы, когда это дело начало раскручиваться. Ищейка, похоже, просто нормальный, честный коп.
Мерете нахмурилась.
— За что же нам тогда ещё уцепиться?
— Пока особо не за что, — отозвался один из коллег. — Объявление в розыск беглого преступника из Слагельсе по телевидению могло бы продвинуть нас вперед. Но фоторобот, который Асад сделал через команду Плоуга, вообще ничем не помогает. Я могу сказать тебе прямо: я с ходу знаю как минимум
пять высоких парней с редкими усами и кругами под голубыми глазами, которые подходят под это описание. Остается только надеяться, что Карл Мёрк и те, у кого он прячется, тоже видели ориентировку и присматриваются к подобным типам.— Аккаунт Эдди Янсена во внутренней сети полиции Роттердама всё ещё активен, хотя официально подтверждено, что он мертв. Так что мы за ним следим — разумеется, с нашей обычной осторожностью, — добавил другой сотрудник. — Но шансов найти решающий след этим путем немного. Мы также работаем в даркнете, но там шансы ещё меньше, так что не стоит возлагать слишком больших надежд.
Справляться с этим было тяжело — особенно сейчас, когда они практически застряли на самом дне.
ГЛАВА 70
Суббота, 9 января 2021 года
БЕНТЕ ХАНСЕН
Появление Бенте Хансен в реанимационном травматологическом центре Ригсхоспитале определенно встретили без особого восторга.
— С чего вы взяли, что мы позволим вам войти и допрашивать человека, который находится в критическом состоянии с опасными для жизни ранениями? — спросил дежурный врач.
Она многократно извинилась и сказала, что прекрасно понимает всю сложность ситуации, но речь идет о жизни и смерти других людей, а не только этого Кеннета. Возможно, это заставило врача немного смягчиться, потому что он неохотно процедил сквозь зубы, что этим утром пациент пришел в себя, его состояние улучшилось, и теперь его перевели в отделение интенсивной терапии. Она могла бы попытать счастья там, на верхнем этаже. Когда она поблагодарила его и уже собиралась уходить, он бросил ей вдогонку, что вытянуть из него что-либо всё равно будет трудно, так как его голосовые связки сильно повреждены из-за пулевого ранения.
Лихорадочная и напряжённая атмосфера в отделении была Бенте отлично знакома, поэтому она отошла немного в сторону и подождала. После недолгих препирательств на неё надели медицинскую маску, стерильный халат и провели мимо дежурной бригады, которая сидела перед палатой Кеннета и следила за всеми показателями пациента на мониторах. В самой палате лежал Кеннет — весь в трубках, электродах и под массивными повязками, закрывающими всю его грудь и шею
Его глаза были настороженными; они следили за каждым её движением, словно сторожевой пес, с того самого момента, как она переступила порог, и пока не встала так близко, как только позволили медсестры.
Она представилась как ведущий следователь Копенгагена и упомянула о своих хороших отношениях с «Отделом Q» и Карлом Мёрком.
— Мне сказали, что ты, к сожалению, пока не можешь говорить, мне очень жаль. Но, возможно, мы сможем пообщаться как-то иначе, — сказала она, выдавив подобие улыбки одними глазами. — Я упорно работаю над тем, чтобы дело Карла Мёрка было расследовано справедливо, а также надеюсь, что тем временем его положение станет более стабильным, и судебный процесс будет назначен довольно быстро.
Кеннет моргнул. Означало ли это, что они на одной волне?
— Ты следил за ним, несомненно, из благих побуждений, но наверняка делал это не один. Я верю, что ты работал вместе с кем-то, кто хочет и верит в то же, что и я, и прямо сейчас нам очень нужно скоординировать наши усилия. Поэтому я пришла сегодня, чтобы спросить: ты можешь мне помочь?
Всё то же моргание — это был добрый знак.
— Ты можешь сказать, к кому мне обратиться?
Он долго лежал и пристально смотрел на неё. Пытался ли он сообразить, как лучше передать ей информацию без слов?