Взаперти
Шрифт:
— Что это, мама? — одними губами спросила напуганная Марика, но Фемке успокаивающе махнула рукой: ничего, мол, страшного, просто игра.
Послышались негромкие шаги — мужчина ходил взад-вперед прямо за их стеной. Фемке замерла, ласково поглаживая дочку по затылку. «Неужели он начинает понимать планировку комнат и искать скрытые пустоты?» — с ужасом подумала она, крепко сжимая зажигалку в кулаке.
Совершенно неожиданно он выстрелил прямо в стену, за которой они прятались. Звук удара был оглушительным и резко металлическим. Марика вздрогнула и истошно, изо всех сил закричала по-чайкиному, а из её глаз брызнули слезы. Она намертво
Он выпустил еще несколько пуль в бронированную стену. Марика продолжала громко кричать от страха, и пытаться остановить её крик сейчас было абсолютно бесполезно — их уже обнаружили.
Она мягко отстранила Марику, нагнулась к ящику и взяла баллончик со смазкой. Сделав короткий пробный пшик в сторону, она убедилась, что давление в порядке, а сама жидкость резко пахнет химикатами и горючим растворителем.
— Я нашла сокровища! Здесь миллионы, слышишь?! Нам обоим хватит с головой! — громко закричала она в стену, пытаясь перехватить инициативу.
Затем она схватила несколько толстых пачек денег с полки и бросила их на пол прямо у запорного механизма двери.
— Не стреляй! Сначала посмотри, что я тебе приготовила! — снова крикнула она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более убедительно.
Ей никогда в жизни не было так страшно, потому что мужчина за стеной внезапно замолчал. Неужели он просто стоит там с оружием наготове, чтобы при первой же возможности хладнокровно прикончить их?
— Марика, быстро отойди вон туда и стой там, поняла меня? — Она указала рукой в самый дальний, узкий угол клиновидной комнаты.
Марика испуганно замотала головой, не желая отпускать мамину ногу, но Фемке заставила себя собраться, переборола страх и ободряюще улыбнулась ей, будто это всё еще было частью веселого приключения. Наконец девочка разжала пальцы и послушно забилась в самый угол.
Фемке закрыла глаза, мысленно просчитывая последовательность действий на ближайшие секунды. Всё должно было произойти в одно мгновение, одним плавным, выверенным движением.
Она аккуратно нажала ногой на напольную педаль, и раздался легкий щелчок. В то же мгновение она слегка приоткрыла дверь и точным пинком вытолкнула разбросанные пачки евро наружу, в комнату.
В ту секунду, когда ошарашенный мужчина инстинктивно наклонился к внезапно вылетевшим деньгам, пытаясь осознать происходящее, она настежь распахнула дверь, чиркнула зажигалкой и мощной, непрерывной струей направила горючий аэрозоль сквозь вспыхнувший огонек прямо на врага.
Жидкость мгновенно детонировала, превратившись в яростный, ревущий поток огня. Пламя моментально охватило его волосы и лицо, и он истошно закричал от невыносимой боли. Но Фемке не останавливалась, твердо переводя огненную струю на его правую руку, сжимавшую пистолет с глушителем.
Обезумев от боли, он повалился навзничь на пол в горящей одежде и, уже наполовину вслепую, сделал пару беспорядочных выстрелов туда, где, как ему казалось, мелькнули светлые волосы нападавшей.
Фемке ловко отскочила в сторону, зайдя к нему с фланга и по-прежнему удерживая его под прицелом своего импровизированного огнемета. Судорожным движением он выронил оружие и попытался закрыть обгоревшими руками лицо, но было уже слишком поздно.
Фемке больше не рассуждала — она действовала на чистых, первобытных инстинктах. Молниеносно подобрав
с пола тяжелый пистолет, она направила его прямо на корчащегося в муках палача.«Оставить его мучиться, пока он не потеряет сознание, или…»
В этот момент она услышала, как в тайнике позади неё испуганно зашевелилась Марика.
— Стой, Марика! Не выходи сюда, тут огонь, милая!
И как только она поняла, что девочка послушно замерла на месте, она хладнокровно дважды выстрелила палачу своего мужа прямо в сердце.
ГЛАВА 59
Четверг, 7 января 2021 года
ХАРДИ / АСАД
Харди едва сдерживал нахлынувшие чувства. Один только сад за окнами этого великолепного дома приводил его в полный восторг. Настоящий оазис с потайными тропинками, уходящими вглубь пышных зеленых насаждений. Даже в этом ледяном и сером зимнем полумраке сад оставался отрадой для глаз: вечнозеленые кустарники и замерзшие многолетники декоративно и мягко шуршали под порывами ветра.
Минна сама пришла к нему после того, как случайно прочитала в газетах о его многолетней неустанной борьбе за возвращение подвижности. Её прежние, казалось, давно угасшие чувства вспыхнули с новой силой, когда она услышала, с какой искренней нежностью и теплотой он отзывался о людях, помогших ему буквально вернуться с того света.
Харди и Минна развелись целых десять лет назад. Он сам тогда настоял на разрыве, попросив её не губить свою жизнь и открыть её для тех возможностей, которые он, прикованный к постели, дать ей больше не мог. Он подарил ей свободу, но эта свобода, похоже, всегда тяготила Минну, оставшись в её памяти одним из тех подарков, которые, наверное, не следовало принимать.
Она, конечно, позже снова вышла замуж и прожила вполне обеспеченную жизнь как супруга достойного, но гораздо более старшего мужчины. Муж позаботился о её будущем, и, став вдовой, она осталась хозяйкой просторной виллы. На втором этаже этого дома теперь жил их общих с Харди сын со своей семьей. И всё же вилла казалась Минне слишком большой и одинокой.
Они встретились по её инициативе всего неделю назад. И когда она увидела, как этот некогда разбитый, но всё такой же высокий и жилистый мужчина по собственной воле уверенно стоит в своем реабилитационном экзоскелете, буквально светясь от счастья при виде неё, Минна внезапно осознала, какой может стать их новая общая реальность. Пазл в её душе наконец-то сложился.
Сейчас Харди стоял в застекленной веранде, чувствуя себя безгранично благодарным и глубоко растроганным. Их половину дома — для него и его бельгийского сиделки — уже вовсю обустраивали. То, с каким пониманием Минна отнеслась к его специфическим нуждам и к присутствию в доме чужого человека, помогающего ему во всем, с чем он пока не справлялся сам, было трогательно до глубины души и казалось почти невероятным.
Здесь он мог каждый день видеть Минну, двоих замечательных внуков и их родителей. Его сын Мадс был врачом, как и его невестка. А учитывая, что до госпиталя Биспебьерг на инвалидной коляске было всего десять минут пути, на душе становилось совсем спокойно — если вдруг что-то случится, помощь всегда рядом.
Что вообще могло быть идеальнее?
Однако Харди не чувствовал себя абсолютно счастливым, и все домашние это прекрасно видели. Острой занозой в его сердце оставалась ситуация, в которую попал Карл.