Волчья ягодка
Шрифт:
— Карина, тебе надо домой. Немедленно.
— Я… — голос осип, я шмыгнула носом. — Чувствую себя так, будто не доберусь.
— Так скажи Феликсу, — просто ответила она.
Я мотнула головой, слабо усмехнувшись:
— Не хватало ещё по такой фигне его беспокоить.
Прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл профессор. Я попыталась выпрямиться, сосредоточиться, но слова лились мимо сознания. Каждая минута тянулась, как в тумане. Буквы в конспекте прыгали, строчки расплывались. Мне казалось, что температура поднимается всё выше и выше, и вот-вот мозг закипит.
Когда наконец прозвучал долгожданный звонок
— Ну-ка, стоять, — раздался за спиной знакомый, низкий голос.
Я даже не успела обернуться — Феликс легко подхватил меня и совершенно не обращая внимания на удивлённые взгляды студентов, закинул на плечо.
— Волков! — прохрипела я, упираясь в его спину. — Поставь меня!
— Ага, щас, — спокойно отозвался он, заходя в кабинет, где лежал мой рюкзак. — Ещё скажи спасибо, что сам тебя искать пришёл.
Он взял мои вещи одной рукой, как будто это был пакет с булками, и направился к выходу, не обращая внимания на возмущённые взгляды окружающих.
— Феликс… — я снова попыталась возразить, но очередной приступ кашля оборвал слова.
— Тихо, — сказал он негромко, почти ласково, но в тоне не было места возражениям. — Сейчас домой.
Я бессильно прижалась лбом к его спине. Он был тёплый, надёжный, и откуда-то из глубины сознания пришла нелепая, но отчётливая мысль — если он рядом, всё будет хорошо. Даже если голова горит и дышать тяжело. Даже если ты не в силах идти сама.
Феликс нёс меня с той лёгкостью, будто я вовсе не человек, а просто лёгкий плед, который случайно прихватил в дорогу. Его шаги были уверенные, широкие, спокойные — и именно эта его невозмутимость почему-то успокаивала нервы. В коридоре слышались приглушённые смешки и перешёптывания студентов.
О нас говорили постоянно. Каждый день, в каждой аудитории, в каждой беседке рождались новые слухи — один нелепее другого. Кто-то уверял, что я живу у Волкова, кто-то — что он мне платит за то, чтобы я не жаловалась. Плодились сплетни, множились, как грибы после дождя. Раньше меня это ранило, теперь — только утомляло.
На улице дул пронизывающий осенний ветер, и я зябко поёжилась. Феликс даже не стал останавливаться — прямиком направился к парковке, где стоял его чёрный внедорожник. Движения уверенные, быстрые. Он открыл дверцу, аккуратно посадил меня внутрь, пристегнул ремень безопасности, проверил, чтобы застёжка защёлкнулась.
Я только моргнула, глядя, как он обходит капот. Сел за руль, включил подогрев сидений, мотор загудел, и машина плавно выехала с парковки.
— Я ведь говорил, — устало, но с лёгкой усмешкой произнёс Волков, бросив на меня короткий взгляд. — Тебе нужно было теплее одеваться.
— Я… могла подхватить вирус, — хрипло выдавила я, откидываясь на спинку сиденья. — От кого-нибудь.
— От кого-нибудь, — повторил он с усмешкой. — Конечно. Но ничего, я тебя вылечу.
Я слабо приподняла брови, глядя на него из-под ресниц.
— Звучит как угроза.
— Возможно, — он засмеялся тихо, искренне, и это, как ни странно, чуть успокоило. — Но ты же знаешь, я угрозы обычно выполняю.
— Вот именно, — пробурчала я, натягивая рукава свитера до самых пальцев.
Феликс покачал
головой, не отрывая взгляда от дороги.— Тихо, ягодка. Доверься мне хоть раз без оговорок.
Я хотела ответить что-то колкое, но голос предательски осип, и остался только сиплый вздох. За окном мелькали улицы, сливавшиеся в осенний калейдоскоп — рыжее, серое, золотое. А в машине пахло кофе, кожей и чем-то родным, чем-то, что вызывало странное ощущение безопасности, несмотря на ворох слухов, кашель и разбитое состояние.
Вскоре Феликс внёс меня в квартиру уверенно. Я почти не сопротивлялась — горячая, обессиленная, с гулом в голове и хрипом в горле. Только когда он свернул не к моей комнате, а к своей, я попыталась что-то сказать, но лишь сипло кашлянула. Хотелось повозмущаться, но в глубине души я понимала — мне самой спокойнее рядом с ним.
Он аккуратно уложил меня на кровать, а я, будто ведомая чем-то внутренним, обвила его шею руками, прижалась, уткнулась щекой в его плечо. Ткань футболки чуть шершавила кожу, от него пахло кофе, мятой и чем-то тёплым, будто пряным. Феликс тихо рыкнул, низко, почти звериным тоном:
— Ты иногда по краю ходишь.
Я улыбнулась, чувствуя, как губы слегка дрожат.
— Ты же меня не тронешь.
Он посмотрел прямо в глаза, чеканно, коротко сказал:
— Пока да. Не трону.
Почувствовав, как его руки чуть напряглись, я нехотя ослабила хватку. Феликс поднялся, провёл пальцами по моим волосам, будто проверяя температуру, и сказал:
— Сейчас принесу лекарства.
Он вышел, дверь за ним тихо закрылась, и я осталась одна.
Комната… я раньше не была здесь. Это был совершенно другой мир — холодный, технологичный и… притягательный. Стены и пол отливали металлическим блеском, всё выглядело будто из будущего: хромированные поверхности, гладкие линии, ни лишней детали.
Огромная кровать, на которой я лежала, выглядела как произведение искусства — металлическое основание отражало мягкий свет, а серое постельное бельё казалось безупречно ровным. Огромное панорамное окно изогнутой формы открывало вид на ночной город — сотни огней, огни башен, магистрали, словно реки света.
В углу виднелся рабочий стол с несколькими мониторами, где на одном экране что-то мерцало — возможно, графики или камеры. Рядом — высокое кресло, идеально вписанное в минималистичный интерьер. На полке — несколько книг, пара металлических фигур, и ни одной личной детали, будто хозяин комнаты не позволял себе сентиментальности.
Я провела ладонью по прохладной простыне и подумала, что это место удивительно точно отражает Феликса. Строгое. Контролирующее. Безупречное. Но с каким-то глубинным теплом, которое чувствуется только, если задержаться здесь подольше.
Вскоре послышались шаги — ровные, уверенные. Волков возвращался.
Феликс вернулся тихо, но я почувствовала его ещё до того, как он вошёл — будто воздух сам стал плотнее, спокойнее. В руках у него был стакан воды и блистер с таблетками. Он присел на край кровати, протянул мне воду и сказал низким, спокойным голосом:
— Выпей.
Я послушно приняла стакан, глотнула. Таблетки прилипали к языку, но он не отводил взгляда, пока я не допила всё до дна. Поставил стакан на прикроватную тумбу и убрал выбившуюся из моих волос прядь, пальцы его были прохладными, чуть шершавыми, с лёгкой привычной силой.