Чтение онлайн

Он повернул голову, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Вот за это ты мне и нравишься, — сказал почти шепотом, потом добавил с легкой насмешкой: — Вредная. Упрямая. Но моя. Ягодка.

Сердце пропустило удар.

Феликс медленно выпрямился, движение было хищно-спокойным, будто кошка, лениво тянущаяся перед прыжком. Он смотрел прямо мне в глаза — с тем самым насмешливым выражением, от которого у меня всегда сбивалось дыхание. Его ладони снова скользнули по моим ногам — медленно, с выверенной, почти мучительной уверенностью. От прикосновений внутри всё вспыхнуло. Это странное, неправдоподобное сочетание —

сила и нежность в одном движении, власть и забота, будто он и хозяин, и защитник одновременно.

Он по-прежнему стоял на коленях передо мной, но ощущение власти исходило от него, как жар от пламени. Я чувствовала — он сдерживается, словно внутри борется с чем-то. Потемневшие глаза завораживали, притягивали, лишали способности думать. Сердце колотилось где-то в горле, а я, кажется, забыла, как дышать.

— Ты так и не ответила на вопрос, — негромко напомнил он.

Я судорожно вдохнула.

— Ты тоже увильнул, — ответила едва слышно.

Феликс тихо рассмеялся, звук был низкий, почти ласковый, но с лёгкой иронией.

— Женщинам всегда нужно всё выяснить, всё обсудить, — сказал он с улыбкой. — Понять, назвать, решить.

Я вскинула на него взгляд, чувствуя, как упрямство и растерянность смешались внутри.

— Тогда скажи, — выдохнула я. — Зачем тебе со мной отношения?

Он будто оживился, уголки губ дрогнули в довольной улыбке.

— Наконец-то, — произнёс он тихо. — Наконец-то ты спросила о главном.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с дыханием. Этот человек… он сводил с ума. Не выносим, опасен, непредсказуем — и всё же рядом с ним было удивительно спокойно, будто весь мир переставал существовать. Мне было хорошо. Опасно, неправильно — но хорошо.

Он подался вперёд — медленно, будто боялся спугнуть. Его ладони вновь легли мне на бёдра, чуть сильнее надавили, потом начали двигаться, мягко массируя, вызывая во мне дрожь, от которой невозможно было спрятаться. Голос Феликса стал хриплым, низким, будто каждая нота отдавалась где-то в груди:

— Мы должны быть вместе, — сказал он, и эти слова прозвучали не как признание, а как приговор.

Я открыла рот, чтобы ответить — не знала, что именно скажу, но знала, что скажу. Только не успела — раздался дверной звонок. Звук будто разорвал ткань момента, впуская в него холод.

Феликс выдохнул резко, холодно, и голос его стал ледяным:

— Кто бы это ни был — он труп.

Он поднялся, одним движением сбросил с себя остатки прежней мягкости, и пошёл в прихожую. Я, не совсем соображая зачем, поднялась следом. В воздухе ещё витала его сила, густая, как электричество после грозы.

Феликс открыл дверь — и в квартиру ввалился шум. Голоса, смех, запах осеннего воздуха и пива. На пороге стояли Ратмир, Алекс, Доберман и ещё один парень, которого я раньше не видела. С ними — три девушки, яркие, смеющиеся, с глянцевыми волосами и слишком звонкими голосами.

— Вот он где! — громко, радостно воскликнул Ратмир. — Феликс, не увильнёшь! Едем веселиться, победу надо отметить!

Алекс, стоящий позади, выглядел уставшим и чуть раздражённым:

— Девчонки уже забронировали караоке, — произнёс он с обречённой интонацией.

Доберман усмехнулся, глядя на Волкова:

— Мы пытались сбежать от этого ужаса, но, кажется, безуспешно.

— У вас нет

выбора! — звонко сказала одна из девушек, та, что в алом платье, и подмигнула Феликсу.

Только в этот момент они заметили меня, стоящую чуть поодаль, босиком, с распущенными волосами и покрасневшими щеками. Наступила секунда неловкости. Потом одна из девушек — миниатюрная блондинка с кудрями — с любопытной улыбкой спросила:

— Феликс, а может, познакомишь нас?

Воздух будто застыл. Волков бросил на меня взгляд — короткий, оценивающий, в котором промелькнуло предупреждение, притяжение и что-то ещё… слишком личное, чтобы его можно было прочитать.

— Так что, — лениво протянул Доберман, обводя всех взглядом, — знакомиться будем сегодня или уже в машине? Пора ехать, народ! Веселиться — дело срочное.

Ратмир поддержал его громким смешком, а одна из девушек уже начинала напевать что-то из караоке-репертуара. Казалось, атмосфера вот-вот сорвётся в шумный хаос.

Феликс, не меняясь в лице, спокойно сказал:

— Вы, конечно, молодцы. Только есть нюанс. Вы нас прервали на очень важном моменте.

В его голосе прозвучало то особое спокойствие, после которого обычно становилось тревожно. Алекс с усмешкой поднял брови, но ничего не сказал.

— Мы сейчас вернёмся, — бросил Волков, словно речь шла о самом естественном в мире.

Прежде чем кто-то успел что-то возразить, его ладонь обхватила мою талию, и я, ахнув, почувствовала, как он легко поднимает меня над полом. Мир качнулся — комната, друзья, приглушённый смех — и в следующий миг я уже оказалась в его руках, а потом — в спальне. Дверь за нами закрылась мягким, но решительным щелчком.

Феликс посадил меня на высокую тумбочку у стены, и холод под гладкой поверхностью контрастировал с жаром, который шёл от него. Он наклонился, уперев ладони по обе стороны от моих бёдер, отрезая пути к бегству. От него пахло кожей, воздухом с улицы и чем-то опасно притягательным.

— Шутки в сторону, — произнёс он тихо, но в голосе прозвучала та стальная уверенность, которая не оставляла места для игры. — Я хочу отношений с тобой. Хочу, чтобы мы были вместе.

Он смотрел прямо в глаза, и я почувствовала, как внутри всё переворачивается, будто земля ушла из-под ног.

— У меня есть к тебе чувства, — добавил он после короткой паузы, медленно, будто каждое слово имело вес. — Но теперь хочу понять — чего хочешь ты.

От этой прямоты перехватило дыхание. Я вздрогнула, пальцы невольно вцепились в край тумбочки. Он был слишком близко — настолько, что я чувствовала тепло его тела, слышала, как неровно выдыхает.

Я смотрела в его лицо, в эти серые глаза, в которых теперь не было ни иронии, ни маски. Только ожидание. Но слова не шли. Ни одно. Я просто молчала, зная, что любое из них может стать точкой невозврата.

Некоторое время я просто молчу. Слышу, как за стеной смеются его друзья, как кто-то зовёт из коридора, но здесь — будто другой мир, отделённый от всего остального. Только он и я. И тишина, наполненная чем-то невыносимо напряжённым.

Я обдумываю всё — слова, взгляды, страхи, ту странную теплоту, что теперь живёт где-то глубоко внутри. Всё уже решено. Я просто осознаю это.

— Закрой глаза, — прошу я тихо.

На удивление, Феликс даже не задаёт вопросов. Медленно, без тени улыбки, он опускает ресницы. Сердце гулко бьётся где-то в горле.