Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
Среди записей в дневнике Питер находит подтверждение словам Маркуса о том, как они с Джулией действительно признались друг другу в симпатии и начали встречаться в тайне от своих родителей, которые были решительно против этого союза. О том, как ими было принято решение сбежать из дома и пожениться при первой же возможности. О том, как эта женщина впервые в жизни возразила своей матери и громко заявила о своих желаниях, что были восприняты как оскорбление и попытку устроить бунт.
— Да уж… — задумчиво произносит Питер. — Мать Джулии определенно была авторитарной женщиной. Она буквально контролировала каждый шаг своей дочери и загрузила ее по полной. Удивительно, что сама Джулия не взбрыкнула гораздо раньше. Слишком поздно начала осознавать, что у нее должны быть свои желания и чувства.
Если Питер уже знает про некоторую часть детства и зарождающиеся отношения Джулии с Маркусом, то он проявляет куда больший интерес
«Маркус говорил всем, что наши отношения были идеальными, а у нас никогда не бывало проблем. Но на самом деле все немного иначе. Я не могу сказать, что сейчас это так. Да, поначалу все действительно было гладко: он работал, я училась и тоже подрабатывала. Проводили вечера дома, готовили вместе ужин, смотрели телевизор. По выходным выбирались в город… Могли о чем-то поспорить, но как-то быстро все решали и умели договариваться. Но пару дней назад у нас произошел первый серьезный скандал. Мужу не понравилось, что я общалась с парнем, с которым, по его мнению, я заигрывала. Хотя это всего лишь мой однокурсник, с которым у меня очень теплые отношения.
Я честно об этом говорила, но Маркус меня не слышал и твердил, что его не любят, не ценят и не уважают. Мол, я хочу наставить ему рога за спиной. Ох… В общем, это был ужас. Я еще никогда не слышала столько оскорблений с его стороны. И вот мы не разговариваем уже два дня. Я так часто плачу, что мои однокурсники и коллеги начали переживать за меня. А Маркус не просто молчит, так он еще и наотрез отказывается от любой моей еды, которую я готовлю ему на завтрак и ужин. Муж либо ходит голодным, либо сам что-то себе покупает и ест. Ох… Если честно, я уже начала жалеть о том, что решила уйти из дома и выйти за него замуж. Было ли это правильным решением? Может, моя мать была права, возражая против нашего романа?
В последнее время Маркус очень сильно изменился. Он уже не тот порядочный парень, которого я впервые встретила дома у Роланда. Впрочем… Совсем уж милым и пушистым он никогда и не был. Был в его глазах какой-то нехороший огонек… Да и стоило раньше задуматься над тем, с какой жестокостью он разбирался с моими обидчиками. Я была слепа и глупа и не замечала этого, но… Маркус в такие моменты себя не контролировал. И однажды, когда он в очередной раз разбирался с тем задирой, мой муж настолько крепко его избил, что тот минут пять лежал на полу без сознания. И его в итоге увезли в больницу с сотрясением мозга. Я недавно решила все это проанализировать и задалась вопросом, а не опасно ли мне оставаться с этим человеком?»
Питер нервно сглатывает и переворачивает страницу, чтобы прочесть то, что написано дальше.
«Впрочем, другого ожидать и не стоило, когда у него настолько жестокий отец, который брался за ремень при любом удобном случае и постоянно наказывал своего сына. Бывало даже, что и мне доставалось. Особенно после того, как им с мамой стало известно о наших отношениях. В такие моменты Маркус не боялся ругаться с Роландом, а однажды он и вовсе набросился на него с кулаками и чуть не прикончил. Я должна была еще тогда задуматься об этом и разорвать отношения от греха подальше, но… Как бы то ни было, я люблю этого человека. Он многое для меня значит. Или… Мне так кажется?
Можно ли назвать любовью то, что я к нему испытываю? В последнее время я все чаще начала задаваться этим вопросом. Что мне нравится в Маркусе? Только то, что он всегда за меня заступался? То, что стал для меня каменной стеной, за которой я чувствовала себя в безопасности? Человеком, способный решить те проблемы, которые я стеснялась решать из-за отсутствия решительности и громкого голоса? И… Все… Больше я не могу назвать никаких причин. И нет у меня того трепета, о котором мне говорят знакомые влюбленные девочки. Тех самых… Бабочек в животе… Я ничего этого не чувствую. К поцелуям Маркуса я равнодушна, его объятия не вызывают во мне трепет… А в постели никаких фейерверков эмоции с моей стороны нет. Можно сказать, я симулирую, чтобы не обидеть Маркуса, который как-никак старается. Видно, что он меня очень любит, но иногда этот человек меня пугает… Точнее, стал пугать в последнее время. И я не знаю, как мне выпутаться из этой ситуации…»
— Значит, Джулия позволяла себя любить, — заключает Питер. — Никакой любви с ее стороны не было. Попытки Маркуса за нее заступиться был единственным, что ей в нем нравилось. Но он об этом не знал, потому что она боялась его обидеть… Или даже… Разозлить…
Слегка нахмурившись,
Питер продолжает читать записи из дневника Джулии:«Дорогой дневник, вчера у нас с Маркусом произошла очередная ссора на почве ревности. Мой муж вот уже долгое время обвиняет меня в измене, которой никогда и не было. Он что-то себе напридумывал и теперь говорит, что я гуляю с какими-то мужиками и сплю с ними. А все из-за того, что я стала поздно возвращаться домой. Ну а что я могу поделать, если надо решить все проблемы с учебой, а на работе просят задержаться за дополнительную плату? Лишние деньги сейчас не помешают! Но моему мужу это совсем не нравится! Маркус требует, чтобы я едва ли не предоставляла ему полный отчет о своих передвижениях: куда иду, с кем, что делаю, с кем говорю, во сколько приду. Он хочет знать все! Хорошо, я в подробностях рассказала ему примерный план на вчерашний день. Но что-то пошло не по плану, и я вернулась позднее обычного. И поэтому муж устроил мне скандал, назвав гулящей дрянью, прошмандовкой, шлюхой, изменницей…
Никакие мои оправдания Маркус и слышать не хотел. Он настаивал лишь на своей точке зрения. Мол, долго размышлял над ситуацией и наконец-то понял, что его дурачат. Что я, сучка поганая, вожу его за нос и не хочу исполнять обязанности жены. Обвинил в том, что я его никак не ублажаю, не забочусь, предпочитаю вилять задницей перед чужими мужиками. Все это довело меня до истерики. Я плакала и не могла оставаться. Мне было ужасно обидно от того, что мой муж посмел обвинить меня во всем этом и не верил моей правде. Думал, что прав только он, а я вся такая лживая тварь. Я как могла пыталась убедить мужа в том, что люблю его и верна ему, но он словно оглох и требовал от меня признания во всех моих изменах. Признания в том, что вместо работы и учебы я целыми днями провожу время с какими-то парнями и даю всем, кто этого захочет.
Маркус потребовал, чтобы я целыми днями сидела дома и не смела даже выходить из дома. Говорил, что учеба девке не нужна, ибо ее обязанность – заботиться о муже и доме, а деньгами он и сам сможет нас обеспечить. Но я наотрез отказалась, поскольку мне нравилось учиться там, где мне хотелось, и ходить на работу. Да, не всегда было просто, но я была счастлива пообщаться с людьми. Тем более, и однокурсники, и коллеги относились ко мне с теплотой и заботой и поддерживали в трудные моменты. Они всегда говорили мне, что Маркус – не самый лучший партнер для меня, хотя я долго отмахивалась и говорила, что люблю его. Хотя после всех его обвинений я окончательно в этом засомневалась. Засомневалась в том, что хочу и дальше жить с этим человеком и продолжать слышать все те нелепые обвинения.»
— Просто так обвинить человека на основе каких-то своих суждений? — удивленно спрашивает Питер. — Без доказательств? Да уж, у мужика точно крыша поехала…
«Сейчас раннее утро. Маркус демонстративно выкинул приготовленный мною завтрак в мусорку, не съев ни кусочка, сделал себе кофе, выпил его и молча уехал на работу. А я пишу все это в слезах и впервые как никогда всерьез задумалась о разводе. Да, я хочу покончить с этим и жить нормальной жизнью. Возможно, мне придется уехать в другой город ради своей же безопасности, чтобы Маркус со злости меня не прикончил. Он может. Тем более, что у меня появились нехорошие подозрения после того как муж стал приходить домой в рваной одежде и с кровью на ней и руках. И ладно бы, это произошло пару раз – я бы подумала, что он просто с кем-то дрался. Но в последнее время это происходит почти каждый день. Да и взгляд у Маркуса стал каким-то бешеным, ненасытным… Как будто он хочет кого-то убить…
Ох… Не хочу себя накручивать, но… По телевизору в последнее время стали говорить о массовых убийствах жителей города. О трупах, которые полиция находит каждый день. То, как над ними издеваются, поражает своей неимоверной жестокостью. К счастью, кому-то удается уцелеть, и они дают интервью репортерам и сотрудничают с полицией, которая никак не может установить личность убийцы, считая, что это может быть один и тот же человек.
И я начинаю подозревать, что… Ею может быть Маркус. Мой муж. Может, именно поэтому он приходит домой такой взвинченный и весь в крови? Можно было бы рассказать кому-то о своих подозрениях, но я боюсь, что Маркус может расправиться и со мной. Поэтому я вынуждена держать рот на замке. Хотя подозрений с каждым днем становится все больше и больше: то кровь на одежде, то какие-то мелкие вещи, которые я раньше не видела, то ножи в карманах мужа… Да, я уже нашла у него несколько таких, а один из них был весь в крови. От чего мне становится очень страшно. Неужели мой муж – и есть тот самый убийца, который уже бог знает сколько кошмарит людей и убивает тех, кто никак между собой не связан?