Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Питер, Даниэль и я приносим вам наши глубочайшие извинения за сложившуюся ситуацию, — извиняется Терренс. — Нам очень жаль, что мы вот так подвели вас. Для кого-то из вас этот концерт может быть первым, кто-то долго копил на него деньги… Мы все понимаем, но к большому сожалению, все сложилось вот так ужасно.
— Концерт не состоится сегодня и будет переносен на какой-то другой день, — сообщает Питер. — На какой – будет зависеть от состояния Эдварда и от того, что нам скажут врачи. Объявление о переносе появится в наших аккаунтах в социальных сетях, как только мы определимся с датой.
— Все билеты, купленные сегодня,
— Эдвард и сам опустошен из-за вынужденной отмены концерта. Наш друг мечтал выйти на сцену и как следует зажечь. Зажечь так, как может только наш гитарист. Но, к сожалению, он физически не в состоянии порадовать вас и зарядить своей мощной энергетикой. И он приносит вам всем свои извинения и надеется, что вы не станете злиться на него.
— Пожалуйста, друзья, помолитесь за моего маленького братика и пожелайте ему скорейшего выздоровления, — призывает Терренс. — Напишите этому парню пару приятных слов в социальных сетях. Покажите, как сильно вы любите малого. Эдварду будет очень приятно прочитать все ваши сообщения. Это придаст ему сил и мотивации для скорейшего возращения на сцену.
— Да, народ, давайте покажем, как сильно мы хотим снова увидеть его выкрутасы на сцене! — восклицает Даниэль. — Увидеть, как они с Терренсом действуют друг другу на нервы. Все ведь согласятся, что и они от этого тащатся, и мы все в восторге от этих классных моментов?
По всему стадиону раздаются бурные аплодисменты и громкие возгласы.
— Мы посчитали нужным лично сообщить эти ужасные новости, и организаторы с нами согласились, — говорит Терренс. — Обещаем, что сразу же выйдем с вами на связь после того как нам станет что-то известно о состоянии Эдварда. А если все будет хорошо, то мой брат сам даст вам о себе знать.
— Еще раз приносим вам свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства, — извиняется Даниэль. — Надеемся, что сможем вернуться уже очень скоро и порадовать вас своим выступлением. Мы с нетерпением ждали этого дня и ужасно волновались, но… Вот так получилось.
— Спасибо за внимание, бунтари! — восклицает Питер. — Мы вас любим!
— Молитесь за Эдварда! — в один голос произносят Даниэль, Питер и Терренс. — Он в вас нуждается!
Окинув всех присутствующих грустным взглядом, Терренс, Питер и Даниэль разворачиваются и в полной тишине покидают сцену, пока ошарашенный, не верящий в услышанное народ пытается принять эту информацию и начинает тянуться к выходам из стадиона под руководством сотрудников службы безопасности, которая следит за тем, чтобы не было никакой давки. Парни успевают заметить, что некоторые стоящие в первых рядах молодые девушки не сдерживают слез. А до некоторых до сих пор не дошло, что происходит, и они начинают мучить находящихся рядом с ними людей кучей вопросов. А оказавшись за сценой, парни резко выдыхают и снимают с себя улыбчивую маску с чувством полного опустошения.
— Ох, это было непросто! — восклицает Питер.
— Да уж, как будто сообщили кому-то о смерти, — хмуро бросает Терренс.
— К счастью, Эдвард живой и даже немного прочистил
желудок, — отмечает Даниэль.— Да, но он находится в полубессознательном состоянии. Вроде дышит и двигает руками и ногами, но ни на что не реагирует. Я ему что-то говорю, а Эдвард будто не слышит. Он только глазами хлопает, да пустым взглядом пялится в одну точку.
— Немудрено, — расставляет руки в бока Питер. — Ведь он фактически пережил клиническую смерть.
— Бр-р-р-р, не напоминай об этом! — поморщившись, приподнимает руки Терренс. — Мне и так сейчас плохо.
— Да уж, все прошлые события кажутся цветочками на фоне того, что произошло с Эдвардом, — отмечает Даниэль, прислонившись спиной к стене и положив руку на живот. — Страшно даже представить, что нас ждет дальше.
— Чувствую, все закончится тем, что кто-то рехнется из-за всей этой херни и захочет повеситься, — хмуро бросает Питер, скрестив руки на груди.
— Это точно буду я, если этот мелкий крысеныш еще раз вот так помотает мне нервы, — заявляет Терренс, расставив руки в бока.
— Да уж, МакКлайф расшевелит любую дохлую муху.
Питер бросает короткий взгляд на Даниэля, который слегка морщится, пока он водит рукой по своему животу, как будто испытывает какой-то дискомфорт.
— Эй, Перкинс, а с тобой-то что? — настораживается Питер. — Чего у тебя такая страдальческая рожа?
— Да живот что-то заболел… — признается Даниэль. — Не очень сильно, но неприятно…
— Да вы, блять, издевайтесь! — громко возмущается Терренс. — Один чуть к нашим бабушкам с дедушками не отправился и другой обожрался какой-то херни до боли в животе. Вы меня в могилу что ли хотите свести?
— Успокойся, МакКлайф, помирать я не собираюсь, — отвечает Даниэль. — Боли в животе не такое уж и редкое явление, к твоему сведению.
— Но с чего это он у тебя заболел? — недоумевает Питер. — Неужели и правда нажрался какой-то херни?
— Или… — приоткрывает рот Терренс.
— Нет… — качает головой Питер. — Нет… Только не говори, что ты…
— Ну да, пришлось поставить на себе эксперимент и убедиться в том, что подозрения Коннора не выдумка, — резко выдыхает Даниэль.
— Перкинс, ты совсем дебил? — приходит в бешенство Терренс. — Ты что, реально выпил отравленную воду? Ту, которая чуть не убила Эдварда?
— Всего-то пару глотков! И скажу вам, что на вкус она ужасно горькая. Хотя и ничем не пахнет. — Даниэль еще сильнее морщится, продолжая водить рукой по животу. — Понятия не имею, какого хера Эдвард не заметил подвоха и продолжил ее пить как ни в чем ни бывало.
— Ну а ты, бестолочь, пошла по его пути! — хмуро бросает Питер. — Знаешь прекрасно, что в воде какая-то отрава, а все равно пьешь ее. И сейчас такой весь невинный: «У меня что-то живот заболел!»
— Зато теперь мы знаем это наверняка.
— Вот на хера ты это сделал? На хера, скажи мне? Новых впечатлений не хватает? Амнезии тебе было мало, и ты решил еще и приобрести себе билет в загробный мир?
— Вот именно! — восклицает Терренс.
— Спокойно, ребята, чего вы раскукарекались, как будто к целой стае петухов привели одну или две курицы? — устало вздыхает Даниэль. — Мне просто стало любопытно, и я сделал всего пару глотков.
— Эти гребаные пару глотков могут дорого тебе стоить!