Виктория
Шрифт:
– Когда?
– В следующее воскресенье! Здесь. Будут мои друзья и ты. Ты придешь?
– Я приду, Жак! Это ты хорошо придумал! Солнце мое замечательное!
Ласка и нежность переполняли ее, но глухим затвором стоял в горле ком. Чуда не происходило. Неопровержимой истиной проявлялась в ее сознании безысходность, обреченность бития, и она не понимала, почему Жак, в глазах которого она видела все те же чувства, что переполняли и ее душу, почему он не сопротивляется, не борется, не защищает ее, Вику, и ее любовь. Он был смиренен и покоен, оковы не спадали, проволока не плавилась и не исчезала. "Неужели это и сегодня закончится ничем?
– думала она, - И
И словно ком с горы, накатилась на Вику ярость и протест, она затряслась всем телом и прижалась к проволоке. В лицо впились острия закрученных гвоздей.
– Да кто же придумал эту пытку!
– выкрикнула она, - Я не могу так! Ведь они не дадут нам дотронуться друг до друга, это невозможно!
Она просунула руки между натянутыми проводами, крича Жаку:
– Я хочу к тебе! Забери меня отсюда! Забери меня!
– Виктория, - Жак протягивал к ней навстречу свои руки и шептал что-то по-фламандски.
– Фридрих, куда ты смотришь!
– крикнул часовой с вышки и, увидев, что Фридрих, прогуливающийся по разделительной полосе между двумя лагерями женским и мужским - с овчаркой по имени Магда, не слышит его, пустил автоматную очередь, расстреляв воздух.
Поздравление от Вали
– А теперь объясни, цыпленочек, что это ты делала там, на площадке? Кто там у тебя? Ну, хорошо, можешь не говорить, у всех у нас гормоны! Но ты видишь, что я спас тебе жизнь. Ты не пойдешь в карцер, не получишь кнута, говорил Тоггард, положив Вику на траву возле барака.
– Если тебе сегодня так худо, я предлагаю тебе отдохнуть, но уж завтра - завтра у меня мальчишник. Правда, там будут еще и друзья, вот кстати, подполковник Бродзен, ты его видела. Кобель еще тот. Так что выбирай. Будешь отдыхать сегодня, цыпленочек? Ну, отдыхай. А завтра после работы я пришлю за тобой симпатягу Хофке. Повеселимся. Да смотри, вымойся хорошенько.
С этими словами он ушел. Валя нашла Вику заполночь, когда до нее дошло, что Вики нет в бараке. Валя не спала уже несколько недель подряд, не моргая глазела в темноту. У нее выпало несколько зубов, и все больше и больше она становилась похожа на старушку с опухшим зеленоватого цвета лицом и обвислыми морщинами под глазами.
Вика тихо спала на холодной траве и никто не замечал ее в темном углу со стороны аллеи.
– А у меня, Лялечка, сразу два приглашения сразу на два праздника: на день рождения Жака в воскресенье, и на мальчишник Тоггарда - завтра. Я стала популярной личностью, просто-таки нарасхват. Только, боюсь, до воскресенья я уже не доживу, - она помолчала и добавила, - и до завтра тоже.
– Не дури. Это можно решить по-другому, - сказала Валя непривычно твердым тоном, - Я знаю, что надо делать.
Вика посмотрела на Луну в белесом небе, висящую над лагерем Жака, над возвышающимся в той стороне темным лесом, и послушно пошла в барак. Она и сама вспомнила о том, что был еще один шанс уберечь себя для непредвидящейся в этой жизни, но все-таки единственно возможной близости с тем человеком, которому она столько раз отдавалась в своих снах, для любви. И этим шансом была - Роза.
На
заводе она выискивала подходящий момент для того, чтобы заговорить с ней. Валя заметила это.– Вичка, ты к ней пойдешь? Ну, и дура. Прогонит она тебя. Только хуже сделаешь.
– Попробовать надо.
И она попыталась. В большом светлом зале лаборатории все копошились за своими зелеными пластиковыми столами, за прозрачной стеной она увидела Валю, когда подходила к дамочке. Сегодня Роза была особенно ярка, белые волосы, красно-белое, с черными вставками платье виднелось из-под белого халата.
– Фроляйн Роза, - проговорила Вика, - фельдфебель Тоггард говорил мне, что у вас завтра свадьба. Поздравляю вас.
Немка расплылась в удивленной улыбке, она не ожидала, что девушкам из России присущи хоть какие-то манеры.
– Спасибо, малышка. Твои плакаты уже висят в прихожей. Завтра я иду под венец, - пока она говорила, по лицу ее пробежал ветерок сомнения, - Но зачем он тебе говорил об этом. Почему тебе?
– У него сегодня собрание друзей...
– загадочно и спокойно говорила Вика, - Я приглашена ... правда, под угрозой смерти.
Роза медленно облизала губы, раздумывая, что делать дальше. Но где-то в старой книжке о правилах этикета она читала, что со слугами нельзя обсуждать подобные проблемы, это помогло найти нужные слова.
– Хорошо, я поговорю с господином Тоггардом, а теперь иди, работай. Подожди!
– окрикнула она уходящую Вику и широко раскрыла ящик стола, Возьми. Я принесла тебе свой детский альбом. Дарю.
Вика проиграла. Так она думала, удаляясь от стола Розы, заворачивая за угол и подходя к туалету. Теперь Тоггард убьет ее.
Валя догнала ее и, запыхавшись, быстро сказала:
– Она беседует с Тоггардом, уф. Ты мне только скажи, что?
– Сказала, сама с ним разберется.
– Только ты отошла, он тут как тут.
Резкий окрик раздался за спиной. Это был голос Тоггарда, он звал Вику.
Через полчаса Вика грелась у большой, но все же не такой большой печи, в горячем цехе. Белая лава булькала в отверстом проеме, периодически вытекая в длинную, идущую по всему залу, лунку. Вику заставили счищать лопатой капли металла с пола, прямо возле печи. Тоггард не орал на нее, всего лишь отхлестал по щекам.
– Ты забываешься. Ты - гнида. Ты - падаль. И я сотру тебя с лица земли. После работы - увидимся. Еще раз подойдешь к фроляйн, ноги выдерну.
Он отправил ее в цех горячей обработки металла, где работали только мужчины. Там стоял такой вал звуков, что у Вики тут же заложило уши, она раскалилась, как сама эта печь и ей показалось, что больше нет за ее спиной ни дня, ни солнечного света, ни людей, ни завода. Только этот плывущий плазменный воздух и рыжий, с белыми подпалинами, огонь в печи.
Через двадцать минут работы по цеху забегали люди, ее отозвали и увели к остальным, в цех обработки и окраски цилиндров. Вика схватила свой альбом с подоконника и с нетерпением пошла за конвоиром. Девушки говорили о каком-то жутком взрыве в химлаборатории, о том, что есть жертвы и может быть даже завалены выходы. Из проема, ведущего в общий проход валил то ли дым, то ли наполненный пылью воздух.
Но через пятнадцать минут их вывели на улицу и повели в лагерь без обеда. Часть девушек зачем-то оставили на заводе. Вика увидела их мельком, проходя помещение столовой, только высокую Татьяну успела она разглядеть. Их сбили в плотный кружок и окружили со всех сторон автоматчиками. В страшной суете и неразберихе, остальную колонну вывели и построили на территории за решеткой.