У края, у берега...
Шрифт:
Происходивший дальше процесс обольщения девчонки мало чем отличался от ухаживания за любой другой женщиной. Вадим задействовал все ту же простую, но действенную схему. Не обманув ожиданий, Аня отреагировала так же, как и ее старшие "сестры", но гораздо искреннее. В основе "залицянь"(4) лежал шоппинг. Прогулка по магазинам, после которой у Ани появились золотые сережки и крутой мобильный телефон. Такие дорогие подарки, конечно, были лишними, но сказывался недостаток времени: Вадим тупо шел ва-банк. Потом был маленький, но стильный ресторан, где они дурачились, изображая брата с сестрой. Коктейли под мороженое в прохладном сумраке бара… Недалекое будущее показало, что затраты полностью себя оправдали.
На
Потом отвез ее в Приморск и высадил на самой окраине. Тем же вечером они снова встретились. Услышав, что "ее мужчина" уезжает сегодня ночью по "очень важным бизнес-делам", Аня расплакалась, но дала себя утешить и постаралась утешить Вадима. Тот тоже вошел в образ и наговорил девчонке столько красивых слов, сколько не говорил за свою жизнь ни двум женам, ни многочисленным любовницам. Расставание прошло в духе мексиканского сериала: слезы, жаркие ласки и клятвы "ждать-вернуться".
Со спокойным сердцем Вадим уехал из Приморска. По дороге он решил для себя, что такой "финт ушами" будет последним. Статью за совращение малолетних еще никто не отменял, тем более, в его положении это могло закончиться крахом не только замечательного настоящего, но и блестящего будущего. Поэтому спокойный телом и душой, он убрал случившееся на задворки памяти. Вернулся в Киев. Приморское приключение настолько привело Вадима в состояние душевного равновесия, что скандал, устроенный женой в честь возвращения "блудного мужа", совершенно его не затронул.
Время шло, но странным образом, девочка Аня и ее подружки не забывались, а наоборот, с каждым месяцем становились все отчетливей в памяти Вадима. Чувство удовлетворения постепенно стерлось, на смену ему начал тлеть уголек нового желания: все повторить. И не с одной, а с двумя или тремя…
Вадим поначалу гнал прочь соблазнительные сцены. Глушил их размышлениями о возможных последствиях в случае провала. Но к зиме уголек превратился в жаркий костер и не давал уснуть по ночам. Он попытался загасить его алкоголем, "девочками по вызову", но быстро убедился, что поступает неправильно. От водки болела голова и печень, а приезжавшие "куклы", какими бы красивыми они ни были, вызывали только одно желание: оторвать какой-нибудь из них ручки-ножки. Как в глубоком детстве он ломал розовые пластмассовые тела китайских "барби" и "синди" своей младшей сестры.
Поразмыслив на трезвую голову, Вадим пришел к выводу, что совершенно напрасно запугал себя. В Приморске его никто в лицо не знал, а первый приезд, если и заметили, то скорее всего событие давно выветрилось из памяти соседей, которых он даже тогда и не видел. Поэтому, если приехать туда снова, но не на своей машине… Остановиться не в доме покойного дядьки, а где-нибудь на берегу, или в городке по соседству. Нет, это не подходило. Ездить туда-сюда, возить девчонку. Нет. Лучше на месте. И не на пару дней, а на целую неделю или две. Так, чтобы опустошиться до самого дна. Вымотаться и успокоить душу с телом до следующего года.
Приняв решение снова съездить в Приморск, Вадим успокоился. Задолго до наступления долгожданного лета он принялся готовиться к отпуску. На чужое имя был приобретен белый "фольксваген" и сделаны к нему левые номера.
Потихоньку закупались недорогие, но эффектные подарки для девчонок, в голове составлялся список продуктов и алкоголя, который следовало взять с собой. Была приобретена отличная палатка, биотуалет и множество всевозможных туристических аксессуаров, призванных облегчить жизнь одинокому мужчине на берегу моря.Самым сложным оказалось выстроить свой график так, чтобы попасть в Приморск летом. Еще повезло, что папаша жены подарил ей на день рождения крутой круиз по всему земному шару. Тесть с тещей видели, что отношения в семье снова накалились и решили помочь, дав любимой доченьке отдохнуть. Вадим не возражал, но в приступе конспирации заказал себе на время путешествия жены поездку в один из Моршинских санаториев. Даже побывал там. Два дня погулял в парке, попил водички и под покровом ночной темноты свалил обратно в Киев.
Чувствуя себя, как минимум, Джеймсом Бондом, Вадим поехал не на свою виллу, а на съемную квартиру. В ней хранилась туристическая экипировка и подарки. На соседней улице, за проволочной сеткой маленькой стоянки, ждал своего часа белый "фольксваген". Выспавшись, он загрузил машину и помчался в Приморск. Был там к следующему утру.
Миновав доставшийся в наследство дом, Вадим вскоре выехал из поселка и, отъехав с километр дальше вдоль берега, остановился в маленьком лесу. До моря было метров двести. Место он нашел удачное: ложбину меж двумя холмиками, поросшими кустарником и деревьями. Там он и расставил свою сине-белую палатку. Разложив вещи, немного перекусив, Вадим достал специально купленный для такого общения телефон. Набрал номер девчонки. Существовала вероятность, что он давно не работает, но все оказалось проще и почти неузнаваемый в первый момент девичий голос ответил:
— Кто это? Алло!
"Врачи"
Под утро Вальке стало хуже. Приступы кашля раздирали покрасневшую от горчичника грудь мальчика, столбик ртути в градуснике за пару минут взлетел до 37.8. Не выспавшаяся злая баба Саша постояла над "кхехекающим" внуком, пошлепала в гостиную. Валька услышал, как пропикали кнопки набора, и баба Саша сказала:
— Вызов примите… Да, из Приморска. У моего внука второй день сильный жар, кашель… Ничего не помогает… Да, вот сейчас меряла — почти сорок, — соврала женщина. — И растет все время. Двенадцать лет, Валька… Савостьянов Валентин Устинович девяносто девятого года рождения. У нас особняк. Улица Кривошлыкова, дом шестнадцать, зеленый забор… Долго ждать? Хорошо.
С переносной трубкой телефона в руке баба Саша заглянула в комнату мальчика. Поджав губы, окинула взглядом внука, лежащего под пуховым одеялом. Зевнула и прикрыла ладонью рот.
— Скоро человек приезжает, — проворчала она, — надо комнату убрать, а я из-за тебя всю ночь перевела. Эх, Валька, Валька… Дать бы тебе по заднице. Говорила: не ешь мороженое, не торчи целый день на пляже!
Мальчик не ответил. Вины он за собой никакой не чувствовал, но прекрасно знал, что с бабкой спорить бесполезно. Она, как и мать, возражений не любила. Впрочем, сейчас ему в любом случае было не до споров: так плохо Валька еще никогда себя не чувствовал.
Баба Саша аккуратно сложила одежду мальчика на стуле, заставила допить остывший чай с малиной. Отдернула желтую занавеску: светало. Поколебавшись, не просквозит ли внука, женщина открыла форточку. Из сада донеслось птичье чириканье. Принесла стул из гостиной и поставила рядом с кроватью больного.
— Пойду, приведу себя в порядок, — сказала баба Саша. — Тебе нужно что-нибудь? Говори сейчас, а то у себя в комнате не услышу.
— Не-е, ничо мне не надо, — повел взъерошенной головой мальчик и натянул на себя перину. — Хоолоодно.