У края, у берега...
Шрифт:
— На данный момент мы знаем только, что продав квартиру, исчез человек. Значит, ему были нужны деньги. Почему? Долги, бабы, еще что-то…Тут, скорее, напрашивается какой-то криминал. Может, его убили из-за денег? Украл ли он препарат мы тоже не знаем. Мог украсть, а мог и в мыслях такого не иметь. Где мотив? Кстати, независимо от того, что произошло, благодаря ему, мы выяснили: ваша система учета никуда не годится. А это уже твоя вина.
Марат Андреевич решил, что пришло время огрызнуться. Виноватым его и так сделают, но пусть не думают, будто могут вот сходу сесть ему на шею.
— Инструкции по работе с опасными культурами писал не я, — сказал он холодно. — Систему безопасности
— Инспектирую я, — ледяным тоном ответил Олейник, — но работник исчез у тебя. Это твой косяк, как и то, что ты не знаешь, украл он "дозу" или нет. Но сейчас речь не о том, чья вина. Сейчас нужно принять меры, чтобы избежать гипотетической утечки. Нам необходимо, как можно скорее, найти пропавшего работника.
— Желательно вчера, — буркнул Волоско. — Я все это знаю и целый день работаю. В городе задействовал кого только можно. Разве что по телевидению объявление о розыске не дал.
— Я знаю, что ты стараешься, — примирительно сказал Олейник. — Вернусь в Киев и сразу подключу к поиску своих ребят. За неделю мы его, сто процентов, отыщем.
"Неделя — это очень долго", — подумал Марат Андреевич, но промолчал. Он достал из кармана флэшку и протянул полковнику:
— Держи на всякий случай. Тут его досье, и что я собрал о возможных контактах. Начальник сунул пластмассовый прямоугольник в карман.
— Не будем себя запугивать раньше времени, — сказал он, натянуто усмехаясь. — Ты работай по городу и району, а я займусь страной и заграницей. Начальство пока беспокоить не буду, но кое-какие меры приму…
— Как знаешь, — заметил Волоско. — У меня начальник — ты. Но учти, официальный рапорт я тебе по-любому завтра отправлю. Не имею права больше задерживать.
— Если хочешь, можешь и сегодня ночью отослать, — сухо сказал Олейник. — Ничего не имею против.
Он посмотрел на часы:
— Мне пора ехать.
— Счастливого пути, — пожелал Марат Андреевич. — Позвони, как доберешься до дому. Я все равно буду работать.
— Хорошо, но ты лучше не пори горячку, — пожал плечами Олейник. — Не так страшен черт, как его малюют. Лучше ложись спать, а завтра с новыми силами за работу. На свежую голову.
— Не усну, — признался начальник службы безопасности. — Слишком завелся.
Полковник покачал головой.
— Зря ты себя так накрутил, — сказал он со вздохом. — Ты хороший работник и, если придурок-лаборант ничего из института не украл, а сбежал по каким-то своим причинам, отделаешься выговором. Я тебя по максимуму прикрою. Главное, чтобы его бегство не было связано с работой.
Волоско молчал. Он считал, что за сегодняшний день обдумал все возможные причины исчезновения сотрудника института. Если исключить криминал, суицид и сумасшествие, остальное, так или иначе, могло быть связано с работой в НИИ. Олейник все это тоже прекрасно просчитал сразу, как только узнал о случившемся. Но предпочитает делать вид, что ничего страшного не произошло. А сам вернувшись в столицу, наверняка, позаботится, чтобы подстраховать свою жопу и свалить все на него, Волоско. И ничего тут не поделаешь. Поделиться ответственностью так, как бы хотелось, не получится. Остается только надеяться, что лаборант через несколько дней отыщется где-нибудь на курорте со шлюхами или с камнем на шее в озере.
— Все, бывай, — Олейник открыл машину и сел за руль. — Не журись, хлопче, все так не будэ.
"А будет еще хуже", — подумал Волоско и помахал рукой на прощание. Через минуту "паджеро" отъехал, набирая скорость, скрылся за поворотом. Марат Андреевич сел в "рено",
достал из бардачка мобильник. Тот мигал сигналом: пока он разговаривал, ему три раза звонили. Звонил заместитель. Волоско ткнул кнопку вызова.— Что там у тебя, Олег? — спросил он.
— Есть информация, Марат Андреевич, — ответил подчиненный. — С железной дороги. Два дня назад объект приобрел купейный билет на поезд в Запорожье. Причем купил не у нас в городе, а на станции в Зеленом. Это поселок километрах в двадцати…
— Я знаю, где это, — перебил Волоско. — Олег, я сейчас еду к тебе в институт. Будем работать. Ты пошли к железнодорожникам кого-нибудь из ребят с милицейской ксивой, пусть выдернут кассира, продавшего билет, — покажут фото. И сообщи в Запорожье…
— Уже все сделал, — в голосе зама слышалось удовлетворение. — Как только узнал. Думаю, часа через полтора получим ответ.
— Молодец, хорошо работаешь, — похвалил Марат Андреевич. — Ладно, я сейчас приеду, поговорим подробнее. У тебя все?
— Да, — ответил Олег, и начальник нажал отбой.
Ситуация начала проясняться. Появившийся след Волоско ни о чем не говорил, но сам факт, что человек не растаял в воздухе, обнадеживал. Полегчало не сильно, но все-таки стало ясно, в каком направлении работать.
"Нулевой"
Прошло трое суток, как он "уволился". За несколько дней до очередной вакцинации в институтском медпункте. Все это время прилетев в Крым, потом в Одессе пил. Пил шампанское — лучший напиток для людей в депрессии. И не мог решиться на последний шаг. Мешало все: отдыхающие на пляже, играющие дети, молодежь, по вечерам отрывающаяся на дискотеках, влюбленные парочки. В гостиничных номерах были слишком тонкие стенки, и он прекрасно слышал, как бухают и трахаются соседи. Весь этот обычный жизненный круговорот курортных городов, в котором он еще больше ощущал свое одиночество, отвлекал. Рассеивал внимание и не давал сосредоточиться на главном.
Обычно вернувшись после очередной бесплодной прогулки, он открывал бутылку шампанского и, не раздеваясь, ложился на постель. Включал гостиничный телевизор на музыкальный канал и пил вино прямо из горлышка. Между глотками ел шоколад: всегда любил сладкое, но последние несколько лет ограничивал себя из-за повысившегося в крови сахара. Теперь все эти анализы, здоровье, вообще, никакого значения не имели. По крайней мере, так он мысленно убеждал себя и соответственно вел.
На четвертый день побега, заехав ночью в знаменитый на все побережье "Катманду", он чуть не сделал, то что хотел. Находясь в пьяной, обкуренной, наглотавшейся колес толпе молодых и не очень людей, рассекая ее мимо ревущих музыкой эстрад, он почувствовал: "пора". Одиночество и боль в груди были настолько сильными, что выносить их он уже не мог. Две бутылки шампанского, выпитые за день, не помогали.
Но человек любит жить. Будет стараться выжить всегда, в любой ситуации. И зацепившись за происходящее вокруг действо, переключившись на какую-то ерунду, он упустил подходящий момент. Потом, проснувшись на влажном песке с раскалывающейся от боли головой, пожалел о своей слабости. Проблевавшись, посмотрел на ситуацию со стороны и посмеялся той ловкости, с которой инстинкт увел его вчера от finis.
В "Катманду" он не остался, потому что понял: осуществить задуманное здесь не сможет. Слишком шумно, слишком весело, слишком много молодых, красивых женских лиц. Хотя место непрекращающейся тусовки, куда съезжались отдыхающие со всего бывшего СССР, замечательно подходило для реализации плана. Тысячи людей — это как раз то, что было ему нужно. Но не судьба…