У края, у берега...
Шрифт:
— Нижний заменен, — буркнул "борец". — Или сломан.
"Баскетболист" еле слышно присвистнул и многозначительно посмотрел на шефа. Тот мысленно выматерился и повторил:
— Открывай.
Ключи сменились связкой отмычек, сотрудник присел на корточки. Возился он недолго, с минуту, но Марата Андреевича от волнения прошиб холодный пот. Он представил, что замок сломан и придется вскрывать дверь с помощью инструментов. А это обязательно привлечет внимание, начнутся досужие расспросы. Хотя с точки зрения закона, все оформлено так, что не подкопаешься. Страховой договор давал сотрудникам "Ангела" право входить в охраняемое помещение без разрешения хозяев, если сработала сигнализация. А то, что в данном случае
Стандартная металлическая дверь отворилась, и оба оперативника, не спеша, вошли в коридор. Заглянув по пути в туалет и ванную, "борец" прошел на кухоньку, а его напарник исчез в комнате. Их начальник остался на лестничной площадке. Внизу на первом этаже кто-то затопал по лестнице, и Волоско опять напрягся. Попадаться на глаза посторонним ему не хотелось.
— Никого, — в коридор выглянул "баскетболист". — Ни живых, ни мертвых.
— Пусто, — кивнул его коренастый товарищ.
Шаги снизу приближались, послышалось чье-то тяжелое дыхание. Марат Андреевич быстро вошел в квартиру и тихо закрыл за собой дверь. Через несколько секунд он увидел в глазок, как мимо, дальше на третий этаж, протопал нагруженный сумками бородатый мужик.
Волоско повернулся к подчиненным:
— Ну, что стоим? Ищем, ребята, ищем. Нужно осмотреть каждый сантиметр этой конуры.
— … доступ он имел. Работал с препаратом, поэтому я тебя и вызвал, — Волоско поставил ногу на скамейку и, наклонившись, принялся завязывать распустившийся шнурок туфли. — По инструкции каждая "доза" выдается под расписку. Вся работа фиксируется на камеру, а лаборант ставит подпись в журнале, когда получает, и, когда сдает использованный шприц. Кроме того, ты же знаешь, у нас на каждом шагу наблюдение…
— Знаю, знаю, — прервал стоявший рядом Олейник. — Можешь без лекций. Что я зря у вас с инспекцией по два раза в год бываю? Но как же он тогда увел "дозу"? Ты отыскал на записях момент, где он украл или подменил шприц?
Марат Андреевич выпрямился.
— Нет, не успел, — ответил он мрачно. — Я просидел за компом два часа, потом понял, что так можно проторчать у экрана весь год. Ведь просматривать нужно в режиме реального времени. Пусть он не каждый день работал с препаратом, но… Представляешь себе, сколько это материала? Да и что толку с просмотра? Если он достаточно ловко все сделал, — не заметишь. А использованные шприцы, которые после работы сдают, в тот же день уничтожаются. Сжигаются в печи. Если люди проглядели, то установить уже ничего не удастся.
Олейник хмыкнул.
— Тогда почему ты решил, что он украл "дозу"? — в его голосе слышалось облегчение.
— Может, парень загулял. Хотя, если написал дарственную на квартиру… — полковник снова помрачнел. — Люди просто так от жилья не отказываются. Кстати, а почему именно дарственную? Они ему, что родственники?
— Какие там родственники. Просто продал квартиру, а налог платить не хотел. Может, от нас скрывал. Отсюда дарственная.
— Твою мать, — киевлянин прикурил новую сигарету от недокуренной, щелчком запустил бычок в кусты. — А как вы про это узнали?
— В ЖЭКе, — ответил Волоско. — К ним парочка муж с женой… Ну, те, на кого он бумаги оформил, приходила. Выясняли, кто в шестой квартире прописан, нет ли задолженностей и так далее. Беспокоились перед тем, как деньги заплатить. А баба из ЖЭКа когда-то работала с новой хозяйкой, вот та и поделилась новостью.
— Ты только не подумай, что я нагнетаю, но посуди сам, — продолжал он мрачно. — Человек имеет в институте доступ к смертельно опасным материалам, а потом в один прекрасный день бесследно исчезает. Предварительно продав квартиру.
— Но это не говорит,
что лаборант вынес из института "дозу", — не желал сдаваться Олейник. — Мало ли по каким причинам он мог исчезнуть.— Например, по каким?
— Предположим, долгов наделал, в криминал вляпался… влюбился, наконец! Мало ли что. Ты ведь не можешь на данный момент утверждать, что он украл препарат?
Было ясно: верить в возможность катастрофы полковник не хочет. Или по неким, известным лишь ему причинам, делает вид, что не хочет.
— Понимаешь, — подумав, начал Волоско медленно, — лаборант был человек одинокий. Родители у него умерли еще до того, как он устроился к нам на работу. Сестер, братьев нет. Есть тетя в Екатеринбурге. Ей позвонили, она еле вспомнила, что у нее племянник в Украине имеется. Когда он к нам на работу нанимался — его одиночество было плюсом, теперь выглядит, как минус. Нет никаких зацепок. По мобильнику, который он оставил дома, мы прошерстили всех абонентов. Девяносто процентов из них работают у нас в НИИ. Из иногородних — у него в адресной книге одна тетя… С каждым из города мы встретились. Никто ничего не знает. Похоже, не врут. Плюс продажа квартиры. Ну, какие еще мне выводы из такого расклада делать?
— Мотивы исчезновения могут быть любые.
Порыв ветра стряхнул на мужчин дождевые капли. Передернув плечами, полковник с раздражением посмотрел наверх. Мрачно сказал:
— Пошли к машине. Чего тут стоять, мокнуть?
— Идем, — Волоско послушно направился к выходу из сквера. — Как по мне, мужик исчез не просто так.
— А как? — уже злясь спросил Олейник. — Я понимаю, ты психуешь, но доказательств, что он увел "дозу" нет. И вообще, тебе нужно было не меня вызывать, а сидеть и просматривать записи с камер наблюдения.
— Их все время смотрят, — миролюбивым тоном сказал Марат Андреевич. — Три человека изучают… будут посменно изучать все записи с лаборантом. Не думай, что я упускаю какие-то моменты. Полковник проворчал что-то неразборчиво. Волоско не переспросил: ему стало понятно, что встреча подошла к концу.
— Давай так, — сказал Олейник, когда вышли из парка. — Не будем нагнетать ситуацию, пугать самих себя, а станем исходить только из имеющихся фактов. А то поставим на уши половину земного шара, испортим репутацию… Ты не забывай о наших заказчиках, — киевлянин многозначительно потряс указательным пальцем, — если они узнают, начнется такой скандал, — он совсем уж по-театральному закатил глаза к небу. — Молись, чтобы у них своего стукачка среди институтских не было. Если есть — вот тогда действительно проблемы начнутся.
— На этот счет я спокоен, — сказал Волоско. — Я "пропажу" на внеплановую медкомиссию в наш госпиталь оформил, как обычно, с изоляцией. А опрос мои ребята проводили очень нежно. Дескать, мы его в командировку собираемся отправить.
— Слушай, а когда они в Африке были, ничего особенного с ним не происходило? Может, у него психика сдала. Ну, там по возвращению сны нехорошие замучили или еще что… Ты с психологом общался?
— Психолог говорит, на плановом осмотре никаких особых изменений после возвращения из командировки он у объекта не заметил. Тот был слегка подавлен, но якобы от усталости и смены климата. На депрессию не жаловался. И с тестами на наркотики у него всегда было в порядке.
— Шарлатаны и дармоеды, — проворчал Олейник, — чертовы мозгокопатели. Платим им такие зарплаты, а людишки вдруг ни с того, ни с сего исчезают. Ладно, это все лирика. Вернемся к фактам.
— Вернемся, — охотно согласился Волоско. — Подводи итог, товарищ начальник. Полковник быстро взглянул на коллегу, по его лицу волной прокатилось раздражение, но он сдержался. В отношениях с подчиненными всегда, пока только было можно, Олейник предпочитал держаться по-дружески. Ровным, даже несколько скучным тоном киевлянин сказал: