Ты будешь моей
Шрифт:
Отец Марка перевёл взгляд обратно на сына.
— Ты подрался в университете, попал в травмпункт, не отвечал два часа, а теперь говоришь мне “не начинай”?
— Именно.
Мужчина коротко усмехнулся.
Очень нехорошо.
— Ты совсем страх потерял.
— А ты, похоже, его никогда не имел.
— Марк, — сказала я тихо, потому что воздух между ними стал слишком опасным.
Он даже не посмотрел на меня.
И это было плохим знаком.
Очень
— Садись в машину, — бросил отец.
— Нет.
Я прямо физически почувствовала, как натянулась тишина после этого короткого слова.
Отец Марка шагнул ближе.
— Что?
— Я сказал нет.
— Повтори.
— Нет.
И вот тут я впервые по-настоящему испугалась.
Не за себя.
За него.
Потому что взгляд у его отца стал таким, каким люди обычно смотрят не на сына, а на подчинённого, который забыл своё место.
— Ты опозорил меня, — произнёс он тихо. — Снова.
Марк рассмеялся.
Коротко.
Без веселья.
— А вот это уже смешно.
— Тебе весело?
— Нет. Но слушать, как ты каждый раз делаешь из моих проблем свою трагедию, уже даже не бесит. Надоело.
— Закрой рот.
И это было сказано так резко, так жёстко, что я дёрнулась.
А Марк — нет.
Вообще нет.
Он только посмотрел на отца с такой холодной ненавистью, что у меня по спине прошёл холод.
— Не смей говорить со мной так при ней, — сказал он.
Я застыла.
Вот просто застыла.
Отец тоже это услышал. И, судя по тому, как у него дёрнулась щека, понял не хуже моего.
— При ней? — переспросил он. — То есть вот в чём теперь дело?
— Не лезь.
— Я смотрю, ты не теряешь времени зря.
— Пап.
— Что, Марк? Ты решил окончательно добить всё, что ещё держится? Травмпункт. Драка. Девчонка посреди ночи. Замечательно.
Я резко выпрямилась.
— Вообще-то я сама...
— Ника, — тихо, но жёстко сказал Марк, впервые посмотрев на меня. — Не надо.
Я замолчала.
Потому что в его взгляде было что-то очень странное.
Не стыд.
Не злость.
Почти просьба.
И именно это меня остановило.
Отец Марка заметил это тоже.
И, кажется, разозлился ещё сильнее.
— Серьёзно? — сказал он. — Ты ещё и спектакль устраиваешь?
Марк шагнул к нему.
Вперёд.
Жёстко.
Я тут же схватила его за руку.
Снова.
На этот раз сильнее.
Пальцы вцепились в чёрную ткань его толстовки, и я почувствовала, как под ней напряглись мышцы.
— Марк, нет.
Он замер.
На секунду.
Достаточно долгую, чтобы его отец это увидел.
И усмехнулся.
— Понятно.
О, нет.
Это “понятно” мне не понравилось сразу.
Совсем.
— Ничего тебе не понятно, — отрезал Марк.
— Неужели?
— Да.
— Тогда ответь мне, —
голос его отца стал ещё тише, ещё страшнее, — это из-за неё ты полез драться?Тишина ударила сильнее крика.
У меня пересохло во рту.
Пальцы всё ещё сжимали рукав Марка.
Он не отдёрнул руку.
Не отвёл взгляд.
И именно поэтому следующий ответ прозвучал как удар.
— Да.
Мне показалось, что даже дождь на секунду перестал стучать по машине.
Отец Марка медленно перевёл взгляд на меня.
И от этого взгляда мне захотелось сделать шаг назад.
Но я не сделала.
Назло.
Из упрямства.
Из злости.
Из всего сразу.
— Отлично, — произнёс он. — Просто отлично. То есть ты, не справившись со своей головой, опять лезешь в историю — и на этот раз ещё и с девочкой.
— Закрой рот, — сказал Марк.
Очень тихо.
Очень страшно.
— Или что?
— Или ты сейчас уедешь один.
Отец усмехнулся.
— А ты? Останешься здесь? Играть в любовь на парковке травмпункта?
Я услышала, как Марк резко втянул воздух.
И поняла, что ещё полсекунды — и он реально ударит собственного отца.
Меня прошибло холодом.
— Всё, — сказала я резко, делая шаг вперёд. — Хватит. Оба.
Никто не ответил.
Они вообще, кажется, забыли, что я тут есть.
От этого стало ещё хуже.
— Я сказала хватит!
На этот раз оба всё-таки посмотрели на меня.
И это, наверное, спасло ситуацию.
Потому что дало секунду.
Одну.
Достаточную, чтобы я взяла себя в руки.
— Я не знаю, что у вас там происходит, — сказала я, стараясь говорить ровно, хотя сердце билось в горле. — И, если честно, не хочу знать сейчас. Но выяснять это на парковке и орать друг на друга как ненормальные — плохая идея.
Отец Марка смотрел на меня с тем же холодным интересом.
Мне очень не нравился этот взгляд.
Но я продолжала.
— Марк после драки. Он на обезболивающем. У него бок чёрный. Хотите доиграть этот цирк до скорой — пожалуйста. Но без меня.
И вот после этого стало тихо.
Совсем.
Отец Марка медленно выдохнул.
Потом посмотрел на сына.
Потом на меня.
Потом снова на сына.
— Садись в машину, — сказал он уже иначе. Без крика. Но от этого почему-то ещё тяжелее.
Марк не двинулся.
Я почувствовала, как он весь будто каменеет рядом со мной.
— Я сам доеду, — сказал он.
— У тебя нет выбора.
— Есть.
— Марк.
— Нет.
Они снова пошли на новый круг.
Я закрыла глаза.
На секунду.
Просто потому, что если бы не сделала этого, сама бы начала орать.
Когда открыла, приняла решение почти мгновенно.
Очень глупое.
Очень эмоциональное.
И, наверное, единственно возможное.
— Тогда он поедет со мной, — сказала я.
Оба повернулись ко мне.
Сразу.