Три пути
Шрифт:
— Почту за честь, — сказал Эймунд. — Но ты ведь не за этим приехал, верно?
— Верно. Мне нужны кое-какие припасы и телеги, чтоб отвезти их к Адальфьорду. Там нас ждут «Морской Пёс» и остальные.
— Куда потом?
— В Поморье, — был ответ. — Оттуда вместе с Хъёрлёвом Быстрым и Аре Пол-уха пойдём в Гулленгрё. Если повезёт, и к вэлам заглянем.
— Понял тебя, брат, — сказал оделман, и Атли показалось, что во взгляде его промелькнула тоска. — Хоть вы и торопитесь, но так просто я вас не отпущу. Не каждый день у нас такие гости! Горм, приготовь повозки! А ты, женщина, — бросил он жене, — распорядись насчёт пира!
Толпа
Атли застыл в раздумьях. Стоило, наверно, сразу пойти к тётке с повинной, но очень уж не хотелось. Может, лучше укрыться в ближнем лесу да поиграть с Прыгом и Скоком? В кутерьме, царящей нынче на хуторе, вряд ли кто будет его искать. Кому нужен ни на что не годный Подкидыш?
— Атли, вот ты где! — мягкая рука взъерошила его тёмные волосы и плавно опустилась на плечо. — Что случилось? Твоя тётка опять жаловалась на тебя.
— Мама, я…
— Синяк, синяк, ссадина, — Фрейдис бегло осмотрела лицо сына. — Опять Рагнар с Гуннаром? Атли, — вздохнула она, — если не научишься давать сдачи, так и будешь всё время бит.
— Но они ведь скоро уйдут, — Атли глянул на неё с мольбой, — так?
— Так, — кивнула Фрейдис, — но младшие повторяют всё за ними. И, когда твои братья уплывут за море, здесь найдётся, кому тебя колотить. Ты понял меня?
Атли не ответил. К ним, неторопливо беседуя, приближались Эймунд и херсир. Последний, завидев Фрейдис, остановился и учтиво кивнул. Мать сдержанно поклонилась в ответ.
— Вечером пир. У нас много работы, идём, — сухо сказала она и потянула сына за собой. — Идём, Атли.
И всё же мальчик запомнил, как пристально смотрел им вслед Гудмунд и как на плечо его, словно утешая, легла единственная рука оделмана.
***
Атли не любил пиры. Взрослые на них громко кричали, пили горькое пиво и странный мёд, от которого мутилось в голове и схватывало горло. Но на сей раз дядя был неумолим, и Атли пришлось занять место рядом с матерью. Которая, по всему, тоже не горела желанием пировать.
Во главе стола посадили Гудмунда, Эймунд сел по правую руку, Илза — по левую. Только что она трясла перед носом херсира зажаренной куропаткой, восхваляя охотничьи способности Гуннара. «Великий охотник» сидел рядом с отцом и строил Атли дурацкие рожи. Рагнар глумливо скалился и заливал в себя кружку за кружкой, стараясь не отстать от взрослых.
Скальду Бьярне по прозвищу Медоглас никак не сиделось на месте. Он постоянно вскакивал. То предлагая здравицу за хозяев, то вспомнив славную сагу, то как сейчас — шлёпнуть по заднице смазливую рабыню, которая принесла наполненный кувшин. Силу Медоглас не рассчитал, и девушка, ойкнув, пролила пиво на Сигольда Полуротого. Худого как жердь, седого, заслуженного рутсинга. Сигольд ощерился и двинул Бьярне в челюсть недогрызенной костью. Это вызвало новый взрыв пьяного смеха, а Бьярне, слегка шепелявя, выдал очередную «забавную» историю.
Напротив Атли c Фрейдис сидели братья-близнецы Тилле и Стурле. Одинаковые, безбородые, с длинными светлыми волосами, они мало пили, а говорили и того меньше. Наблюдать за ними было скучно. Мальчик бросил взгляд на другой конец стола. Гудмунд вежливо внимал болтовне тёти Илзы. При этом порой посматривал на мать. В этих взглядах Подкидышу чудилась застарелая боль и какая-то
мрачная тайна.Херсир нравился мальчику. В нём не было высокомерной угрюмости дяди Эймунда, пустого бахвальства Медогласа, коварной скрытности Полуротого. От Гудмунда веяло спокойной силой, мудростью и проникновенной усталостью зрелого мужа, воина и вождя. Такой встречает невзгоды со стойкостью камня, а победы — с прозорливым спокойствием.
К тому же он знал отца Атли. Да не просто знал: Гудмунд, Эймунд и Скъягги были друзьями и побратимами. Последние не только смешали кровь в обряде, но и породнились. Илза пошла за Эймунда, Фрейдис — за Скъягги.
Общим вниманием снова завладел Бьярне. Размахивая кружкой, он завёл песнь об альве и волшебной пряже. Хирдманны принялись отстукивать по столу такт костями и кулаками. Фрейдис решительно поднялась и с каменным лицом покинула пиршественную залу. Илза проводила её ехидным взглядом и что-то прошипела вслед. Гудмунд помрачнел и с неудовольствием посмотрел на скальда. Но тот слишком увлёкся, чтобы заметить.
Пел Медоглас и впрямь недурно. Атли заворожённо слушал о девушке, которой альв предложил сделку. Мол, он спрядёт ей в приданое волшебную пряжу, а взамен получит её первенца. Если только она не угадает имя альва. Конечно, злодей оказался хвастливым и глупым, да сам его хитрой девушке выболтал. После чего с позором вернулся в Страну Холмов.
Бьярне закончил и церемонно раскланялся. Взрослые шумно хвалили его и стучали кружками по столам. Атли хмыкнул и засобирался на улицу. В зале стало душно, да и маму не мешало найти. Понятно, что песня про альва напомнила ей о наветах и оскорблениях. Угораздило же пропойцу-скальда из сотен историй выбрать именно эту. Видать, тётка подначила…
Чего альвам вообще дались человеческие дети? Зачем их забирают в Страну Холмов, а взамен оставляют своих подкидышей? Ведь здесь им придётся хлебнуть горя — уж Атли-то знал.
Мальчик вышел из дома. Прыг со Скоком куда-то исчезли, хотя солнце ещё не зашло. Мамы тоже нигде не видно. Навстречу ему попался один из хирдманнов. Вероятно, выходил облегчиться и теперь возвращался к столу.
— Чего хмуришься, малыш?
Атли вздрогнул от неожиданности. Бросил на хирдманна быстрый взгляд — русые волосы, густая борода, широкие плечи — и неопределённо качнул головой.
— Прости, если напугал. Я Рольф, сын Хрольфа.
— Атли, сын Скъягги, — представился мальчик.
— О, так ты племянник оделмана?
Он нехотя кивнул. Наверняка этот Рольф слышал про местного Подкидыша. Что ж, теперь сможет похвастать, что видел диковину воочию. Атли дерзко вскинул подбородок, но ничего обидного в глазах рутсинга не заметил. Они были карие, внимательные, со смешливыми искорками. Долго смотреть в них не получалось — будто неведомая сила отводила взгляд в сторону.
— Вижу, ты не очень разговорчивый, — Рольф улыбнулся в бороду и протянул руку. — Вот, держи. Это Молот Гара.
Он передал Подкидышу грубый железный амулет на кожаном шнурке.
— Гар — воин и кузнец. Разрушитель и созидатель. Защитник Митнагарда от троллей, великанов и прочей нечисти. Носи и будь сильным, как он.
— Спасибо, я постараюсь, — кивнул мальчик.
Хирдманн ещё раз улыбнулся и пошёл ко входу в залу. Атли, затаив дыхание, смотрел на нежданный подарок. Потом решительно надел символ на шею. Металл был тёплым, и в груди у Атли тоже стало тепло. Осталось найти маму.