Три пути
Шрифт:
Сзади раздался страшный крик, и невидимое щупальце, тянувшее за лодыжку, исчезло. Атли быстро надел амулет Гара и вскочил на ноги. Золотистое мерцание пропало. Этельстен хрипел и корчился, прижимая к груди правую руку, будто обжёг или обварил её кипятком.
— Отец! С тобой всё в порядке, отец? — окликнул его Атли, но тут же осёкся.
Взгляд, полный боли и дикой злобы, прошиб его до пота.
— Ты… Ты… — прошипел альв. — Ты посмел ослушаться… Маленький грязный se’isse! Надо было дать тебе сдохнуть!
— Что? — спросил Атли, не веря своим ушам.
— Только благодаря мне ты и твоя
— И где ты был всё это время? — медленно проговорил мальчик. На глаза навернулись слёзы. — Почему пришёл только сейчас?
Альв успокоился, посмотрел на него внимательно и проникновенно.
— Я не мог раньше, нужно было убедить старейшин… А сейчас нет времени, сын. Я пришёл за тобой, потому что ты в опасности.
— В опасности?
— Старый тролль Тогнондахр очнулся от спячки. Голод и злоба привели его сюда.
— Тролль? Но если он набредёт на хутор…
— Люди справятся, — отрезал Этельстен. — Они извели почти всех троллей на этой земле. Что им убить ещё одного?
— Но там же дети, женщины… ТАМ МАМА! — растеряв остатки терпения, прокричал Атли. — Идём быстрее, ты должен их спасти!
— Нет. Ты должен оставить мир людей. Ты — один из нас.
— Не хочу быть одним из вас! — вскинулся Атли, чувствуя прилив небывалой злости. — Ты лжец! Она тебя ждала, а ты бросаешь её на съеденье троллю! Ненавижу тебя и твою Страну, проглоти её Фенриз!
В небе ухнуло. Сияние Страны Холмов померкло, отдалилось. Ясное небо заволокло покрывалом туч. Этельстен выпрямился, во взгляде читалась грусть.
— Твои слова ранили меня, сын, — медленно произнёс он. — Ты проявил ужасающее неуважение и непослушание. Но ещё не поздно вернуться.
— Нет.
— Твоя жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ей.
— Так защити меня, раз ты мой отец.
— Не могу, Этельстен, — покачал головой альв. — Ты сделал выбор и знаешь всё, что нужно. Прощай.
И вмиг исчез, будто не было. Атли мгновение таращил глаза, потом стремглав помчался к хутору. Рука нащупала в мешке маленькую берестяную дудочку.
***
Тролль был огромен. Если поставить друг на друга все три дома, получится как раз вровень с его уродливой головой, словно вытесанной из острой скалы. Мощные лапы с крючковатыми пальцами споро срывали крышу с коровника. Хвост с жёсткой кистью волос напоминал длинную шипастую дубину. Глумливо ворча, тролль запустил в загон лапу, потом вторую. Скотина уже скорее выла, чем мычала. Послышался хруст позвонков и рёв обречённого животного.
Горм с проклятьем метнул копьё, которое отскочило от каменной шкуры чудовища. Сигурд и Свен тихонько пробирались вдоль стены с большим мотком верёвки. Но вряд ли у них получится запутать ноги гиганта и повалить на землю… Очень уж здоров тролль.
«Значит, придётся мне», — вздохнул Атли и приложил дудочку к губам. Над растревоженным хутором зазвучала звонкая задорная мелодия, от которой хотелось пуститься в пляс. Напряжённые бонды, сами того не замечая, стали притоптывать в такт.
Тогнондахр выпустил добычу и повернулся на звук. За спиной его стоял мальчик и наигрывал на дудочке. Вернее, Атли просто держал её у рта, а играла дудочка сама — так ему казалось. Тролль шумно фыркнул и
сделал шаг. Потом ещё один, медленный и нетвёрдый.— Верёвку! Быстрее, сукины дети! — злобно проорал Горм и бросился к Свену и Сигурду.
Обернуть несколько раз, навалиться всем миром… Вдруг запнётся каменная туша и рухнет, пускай даже на один из домов.
Но тут Атли подвели его бедные усталые ноги. На каждый шаг Тогнондахра ему приходилось отступать на пять своих. Немудрено, что он споткнулся и упал на спину. Дудка выскочила из рук и откатилась в сторону.
Тогнондахр помотал головой, а потом лёгким усилием стряхнул бондов, уцепившихся за верёвку. Те бросились врассыпную, как жуки из-под камня. Взгляд твари остановился на Атли. Маленькие глазки загорелись злобой. Кулак размером с утёс взмыл вверх.
Подкидыш оцепенел от ужаса и мог только наблюдать, как идёт на него убийственная громада…
Чьи-то руки вцепились в его плечи, подняли рывком, швырнули в сторону. Атли упал на жёсткую землю. Чудовищный кулак опустился с грохотом оползня совсем рядом.
Атли зашевелился, моргая и кашляя от пыли. Его спаситель был тут как тут.
— Поднимайся! — прокричал он, тряхнув длинной чёлкой.
Рагнар!
Атли раскрыл рот, а кузен, бормоча проклятия, схватил его за руку и потащил за собой. Вовремя. Волной от удара их швырнуло на землю.
На этот раз Подкидыша не пришлось уговаривать — он быстро поднялся и рванул влево. Рагнар понял без слов и побежал вправо. Тогнондахр завертел головой, не зная, кого из мальчишек преследовать. Потом взгляд его остановился на загоне, где билась заломанная корова и жались к стенам другие. Тролль фыркнул, выпустил изо рта длинные отвратительные слюни и решительно двинулся туда. Ему не терпелось продолжить трапезу.
Мальчики встретились за сенным сараем.
— Где дудка? — спросил Рагнар, привалившись к стенке.
— Нет больше дудки, — тяжело дыша, ответил Атли, — одни щепки остались…
— Цверги, — сын Эймунда сплюнул на землю. — Мы покойники. Эту тварь ничем не проймёшь!
— Первый луч солнца обратит его в камень, — вспомнил Атли фразу из сказки.
— Думаешь, он не знает? — оскалился Рагнар. — День переждёт в горах, а следующей ночью вернётся! Ты понимаешь? Хутору конец!
Подкидыш выглянул за угол. Тогнондахр как раз занимался коровой, поглощая переднюю часть разодранной надвое туши. Атли чуть не вырвало, и он поспешил вернуться к брату.
— Где моя мама?
— Женщины, старики, дети ушли к Адальфьорду, — ответил кузен. — Здесь только Горм и его ребята.
— А твои отец и брат?
— Отец… — Рагнар опустил глаза. — Ему досталось… Он ровно обезумел — кинулся на него один, с мечом…
«Кто я теперь? Жалкий обрубок, калека, перед которым закрыты врата Гъялдсхейма!» — вспомнил Атли. Вот оно что!
— Горм вынес его. Хвала Хёгану, тварь отвлеклась на коров…
— А Гуннар?
Ночной воздух потряс ужасающий рёв, от которого заложило уши. Мальчишки даже присели от неожиданности, но тут же выглянули за угол. Тогнондахр, продолжая реветь от боли и злобы, носился по хутору, размахивая лапами, круша всё на своём пути. Его хвост, длинный пушистый хвост был объят пламенем! До ноздрей добрался смрад палёного волоса.