Чтение онлайн

— А вот эти пустоты под поверхностью. Я думала, это руины городов. Но теперь, глядя на масштаб… Это бункеры. Гигантские подземные комплексы. Некоторые размером с небольшую страну.

— Они пытались спрятаться, — понял Итан. — Когда поняли, что поверхность становится непригодной для жизни.

— И, судя по изотопному анализу, им это не помогло, — добавил Дэн. — Ядерные удары пришлись именно по этим комплексам.

Ребекка долго молчала, изучая данные о составе атмосферы. Наконец она подняла голову:

— Сколько времени у них было?

— В смысле?

— Сколько времени прошло между началом экологической

катастрофы и ядерной войной?

Дэн быстро прошелся по расчетам:

— Судя по геологическим слоям… Несколько столетий. Может, тысячелетие.

— Тысяча лет, — повторила Ребекка. — Тысяча лет они знали, что их мир умирает. И вместо того, чтобы объединиться…

Она не закончила фразу, но все поняли.

— Может, они и пытались, — тихо сказал Ли Вэй. — Может, первые пятьсот лет они действительно боролись вместе. А потом… Когда стало ясно, что поздно, когда началась паника…

— Тогда каждый стал думать только о себе, — закончил Сэм. — И о том, как не дать другим получить то, чего не можешь получить сам.

Капитан долго стоял у иллюминатора, глядя на больную планету. Наконец он обернулся:

— Спускаемся. Хочу увидеть все собственными глазами.

— Капитан, — начала Ребекка, — атмосфера крайне токсична…

— «Кондор» выдержит. А нам нужны не данные. Нам нужна правда.

Подготовка к спуску заняла весь следующий день. Сэм лично проверил каждую систему жизнеобеспечения шаттла, дважды протестировал герметичность скафандров, убедился в работоспособности резервных фильтров и аварийных баллонов. Кэм проложила оптимальный маршрут к одному из подземных комплексов, в который можно было попасть через естественную расщелину в породе.

— Максимальное время на поверхности — четыре часа, — предупредил Сэм. — Дольше не стоит рисковать. Даже бронированная обшивка «Кондора» не вечна.

В итоге на посадку отправились капитан Хейл, Сэм и Итан. Остальные остались на «Шепоте», поддерживая связь и готовые к экстренной эвакуации.

Спуск через плотную атмосферу LHS 1140 b напоминал погружение в кислотный туман. За иллюминаторами «Кондора» клубились ядовито-желтые облака, которые разъедали даже специальное покрытие стекла. Сэм бормотал проклятия, следя за показателями корпуса.

— Кислотность зашкаливает, — докладывал он капитану. — Хорошо, что «Кондор» строили из военной брони.

— А если бы не строили? — поинтересовался Итан, впервые участвуя в посадке на враждебную планету.

— Тогда бы мы сейчас растворялись вместе с ним, — сухо ответил Сэм.

Поверхность планеты открылась внезапно — плотная мгла расступилась, и под ними развернулся пейзаж из кошмара. Бесконечные дюны из ядовитой пыли, окрашенной в цвета больной зари. Окаменевшие останки того, что когда-то могло быть лесом, но теперь представляло собой кристаллы серы и солей, выросшие на скелетах мертвых деревьев. Воздух мерцал от жара и химических испарений.

— Господи, — выдохнул Итан. — Как они вообще могли здесь жить?

— Не могли, — ответил капитан. — Не в такой атмосфере. Значит, раньше здесь было по-другому.

«Кондор» сел неподалеку от расщелины, ведущей в подземный комплекс. Даже через герметичные стены шаттла было слышно, как воет ветер, разнося тучи едких испарений. Шум напоминал плач — протяжный, безнадежный,

словно сама планета оплакивала то, чем когда-то была.

— Атмосферные костюмы, — скомандовал капитан. — Полная герметизация. И никто не снимает шлем, что бы ни случилось.

Выход на поверхность стал испытанием даже для закаленных нервов. Гравитация оказалась тяжелее земной, воздух — если это можно было назвать воздухом — разъедал даже защитные покрытия скафандров. Каждый вдох через фильтры отдавал металлом и серой. Под ногами хрустела корка из кристаллизованных химикатов, образующая причудливые узоры на том, что когда-то было почвой.

— Смотрите на эти отложения, — сказал Сэм, указывая на слоистые образования вокруг расщелины. — Видите полосы разных цветов? Каждая полоса — это отдельная фаза катастрофы.

Капитан наклонился, изучая геологическую летопись трагедии.

— Расскажи подробнее.

— Нижние слои — темно-коричневые. Это органика. Сгоревшие леса, разложившаяся растительность. Выше — серые полосы. Пепел от глобальных пожаров. А вот эти зеленоватые — химические осадки. Кислотные дожди вымывали металлы из почвы.

— А самые верхние? — спросил Итан, указывая на ярко-желтые наслоения.

— Сера. Много серы. Скорее всего, из атмосферы. Когда температура поднялась достаточно высоко, серные соединения начали выпадать как снег.

Они медленно спускались по расщелине, каждый шаг открывал новые свидетельства планетарной агонии. Стены каньона были покрыты кристаллическими наростами — природными архивами химического состава атмосферы в разные периоды катастрофы.

— Здесь можно прочесть всю историю, — пробормотал капитан. — Как в кольцах дерева, только наоборот. Кольца смерти вместо колец жизни.

Расщелина постепенно переходила в явно искусственный тоннель. Стены были гладкими, обработанными каким-то инструментом.

Затем тоннель сузился, превратившись в низкий коридор с неровными стенами. Лучи их фонарей выхватывали из тьмы странные детали — выбоины на стенах, похожие на следы от когтей или инструментов, застывшие подтеки какого-то темного вещества на потолке.

— Здесь не просто строили, — остановился Сэм, проводя рукой в перчатке по глубокой царапине на стене. — Здесь дрались. Смотрите — повреждения идут вверх, будто кто-то отбивался от чего-то, шедшего сверху.

Итан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Может, это просто следы инструментов?

— Нет, — покачал головой Сэм. — Видишь ритм? Повторяющиеся удары. Это не строительство. Это… паника.

Капитан направил луч света дальше по коридору. На полу виднелись темные пятна, впитавшиеся в камень за тысячелетия.

— Кровь? — тихо спросил Итан.

— Или что-то, что ее заменяло, — так же тихо ответил капитан. — Они не просто спускались сюда. Они бежали.

Первый зал подземного комплекса поразил их масштабом. Потолок терялся во тьме, стены расходились так далеко, что их едва достигал свет фонарей. Но архитектура говорила о спешке и отчаянии. Опорные балки были установлены криво, пол в некоторых местах проваливался, выдавая поспешность строительства.