Чтение онлайн

— К любопытству, — добавил Итан. — К желанию узнать правду, даже если она болезненна.

— К попытке понять, а не просто победить, — сказал Сэм.

Дэн отложил салфетку и посмотрел на нарисованные им каракули — формулы, уравнения, схемы.

— Знаете что? Может, математика — это тоже часть человечности. Попытка найти порядок в хаосе. Красоту в закономерностях.

Хейл кивнул.

— А что ты думаешь, Сидни?

Голос ИИ прозвучал задумчиво:

— Я думаю, что если мы действительно проходим тест, то самое важное — не результат, а процесс. Не то,

что мы найдем, а то, как мы будем искать. И то, кем мы останемся после поиска.

Система LHS 1140 сияла тусклым красным светом, окрашивая мостик «Шепота» в цвет засохшей крови. Дэн склонился над консолью спектрального анализа, его пальцы нервно постукивали по краю панели. За две недели перелета он успел привыкнуть к предвкушению — к той смеси страха и любопытства, которая теперь сопровождала каждое приближение к новому миру.

— Что-то не так, — пробормотал он, не отрываясь от данных. — Сидни, ты видишь эти показатели?

— Вижу, Дэн. И должна признать, они… тревожные, — голос ИИ звучал необычно сдержанно. — Атмосферная плотность в три раза превышает земную. Концентрация парниковых газов зашкаливает. Метан, углекислый газ, сероводород…

Капитан Хейл подошел к иллюминатору и всмотрелся в оранжево-желтое пятно планеты, медленно вращающейся перед ними. LHS 1140 b выглядела больной. Не мертвой, как Kepler-442b, и не подозрительно идеальной, как TRAPPIST-1e. Больной.

— Покажи визуальный спектр, — попросил капитан.

Главный экран ожил, и планета предстала во всей своей отталкивающей красе. Ядовито-желтые полосы атмосферных вихрей, грязно-зеленые пятна непонятного происхождения, кирпично-красные области, которые могли быть как пустынями, так и океанами ржавчины. Плотная, мутная атмосфера скрывала поверхность, словно планета стыдилась показать свое лицо.

— Красота неописуемая, — хмыкнул Сэм, выглядывая из-за инженерной консоли. — Выглядит, как моя мастерская после попытки починить реактор на коленке.

— Никаких огней городов, — заметила Кэм, изучая термальную карту. — Никаких радиосигналов. Но…

Она замолчала, нахмурившись.

— Но что? — подтолкнул ее капитан.

— Структуры. Под поверхностью. Радар показывает геометрические формы, слишком правильные для природного происхождения. И они огромные.

Дэн оторвался от своих расчетов:

— Насколько огромные?

— Представь себе Нью-Йорк. А теперь умножь на двадцать и закопай под километровым слоем осадочных пород.

В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением приборов и тихим шипением вентиляции. Ли Вэй, до этого момента молча наблюдавший за обсуждением, отложил планшет с меню.

— Значит, они жили здесь, — сказал он тихо. — И что-то пошло не так.

— Очень не так, — подтвердил Дэн, пролистывая данные анализа. — Концентрация парниковых газов… это не может быть естественным процессом. Даже вулканическая активность не объясняет таких показателей.

Ребекка, которая все это время молчала, наконец заговорила:

— А изотопы? Есть следы ядерного распада?

Дэн кивнул, его

лицо потемнело:

— Есть. Плутоний-239, цезий-137. Но вот что странно — они находятся в верхних слоях. Поверх осадочных пород, которые уже содержали следы экологической катастрофы.

— То есть? — не понял Итан.

— То есть сначала планета умирала естественной смертью. А потом они добили ее ядерными ударами.

Кэм резко развернулась:

— Зачем стрелять по уже мертвому миру?

— А ты как думаешь? — спросил капитан, но в его голосе не было вопроса. — Представь: твоя планета медленно задыхается. Океаны кипят. Леса горят. Последние зоны, пригодные для жизни, сжимаются, как шагреневая кожа. И в этих последних убежищах — твои враги. Или те, кого ты считаешь виновными в катастрофе.

— Последний акт отчаяния, — прошептала Ребекка. — Если я не могу жить, то и ты не будешь.

— Или последняя попытка остановить тех, кто может спастись, — предположил Дэн. — Не дать им унести с собой семена своей цивилизации на другие планеты.

Сэм покачал головой:

— В любом случае, это чертовски печально. И чертовски знакомо.

Все посмотрели на него.

— Что, мы разве не идем тем же путем? Истощаем ресурсы, разогреваем планету, а потом спорим, чья это вина.

— Мы же здесь, — возразила Кэм. — Ищем ответы. Пытаемся понять.

— Пока, — сухо заметил Сэм. — Пока у нас есть на это время.

Капитан поднял руку, останавливая назревавшую дискуссию:

— Сидни, какие у нас варианты для более детального изучения?

— Я могу провести глубинное сканирование с орбиты. Построить трехмерную карту подземных структур. Также возможна кратковременная посадка «Кондора» в относительно безопасной зоне — если такая найдется.

— Относительно безопасной? — переспросил Дэн.

— Кислотность атмосферы достаточна для того, чтобы разъесть незащищенный металл за несколько часов. Но «Кондор» выдержит. Он проектировался для работы в куда более суровых условиях.

— Военное прошлое дает о себе знать, — пробормотал Сэм с одобрением.

— Хорошо. Сначала полное сканирование. Потом решим, стоит ли спускаться.

Следующие шесть часов экипаж работал в напряженном молчании. Сенсоры «Шепота» методично прощупывали планету, слой за слоем обнажая ее мертвые секреты. Дэн составлял спектральные карты, Кэм отслеживала термальные аномалии, Сэм проверял системы шаттла на случай посадки. Даже Ли Вэй не шутил — только резал овощи для ужина с такой сосредоточенностью, словно от точности его движений зависела судьба экспедиции.

Постепенно складывалась картина катастрофы.

— Смотри сюда, — Дэн подозвал капитана к главному экрану. — Я наложил геологические данные на спектральный анализ. Видишь эти темные полосы в осадочных породах?

— Вижу.

— Это углерод. Огромные залежи органического углерода, погребенные под тоннами грязи и камня. Раньше это были леса. Целые континенты лесов.

— А теперь?

— Теперь это просто углерод. Они сгорели одновременно. Глобальное возгорание.

Кэм указала на свою карту: