Строители
Шрифт:
У начальника главка был острый глаз, ничего не поделаешь. Действительно, у проспекта Калинина можно было поставить еще один экскаватор, но меня упросил Ким его не включать в расчет. При этом он тогда сослался на начальника главка: «Раз начальник главка сказал — думать, то разве нельзя создать себе небольшой резерв? А вдруг какая-нибудь поломка механизмов…»
Так уж всегда — если покривишь душой, обязательно попадешь в неловкое положение… Ну что ему сейчас ответить?
Снова поднялся Ким:
— Вы правы, Сергей Платонович, у проспекта нужно поставить еще экскаватор.
— Плохо! — громко сказал начальник главка.
Для ответа начальству, которое поймало тебя в просчете, существует «наигранный» вариант. Нужно изобразить на лице восхищение и сказать: «Вот спасибо, вы хорошо подсказали, сами-то мы не заметили». Ручаюсь, что из ста начальников девяносто или девяносто пять усмехнутся и больше тебя попрекать не будут. Но я промолчал, только посмотрел на Кима.
— Так вот, дадите еще экскаватор! — Начальник главка посмотрел на Козина.
— Слушаюсь. — Козин, вздыхая, что-то записал в блокнот.
— А вы, Иван Иванович, сто самосвалов в сутки.
— Но…
— Сто! «Но» будет потом, когда закончим котлован. Срок сокращен до двух месяцев.
Я доложил о пяти задачах, которые стоят перед строителями. Собственно говоря, уже о четырех, так как пятая — начало работ — осуществлена. Сказал, что главное сейчас продумать технологию и организацию труда.
— Нужно поконкретнее, — сухо прокомментировал начальник главка. — Как вы считаете? — спросил он у Кареева.
— По-моему, хорошо, — коротко ответил тот.
— Ну что ж… Только все же задач будет шесть. — И, отвечая на мой вопросительный взгляд, Сергей Платонович добавил: — Нужно форсировать подготовку к монтажу, к нам едут польские инженеры-монтажники.
— Монтажники? — рассмеялся Корень. — Да ведь только несколько дней как тут начали котлован.
— Да, монтажники… А как у вас с проектом?
Никогда раньше не слышал такого ловкого доклада.
У стены Корень поставил планшеты, на которых большими буквами, черными, красными, были выписаны наименования чертежей и сроки. Начал говорить — словно жонглировал. Мне вдруг показалось, что названия взлетели в воздух, а Корень все подбрасывал их. В воздухе как будто образовался большой круг, как у заправского жонглера в цирке.
Когда Корень закончил, он несколько секунд еще стоял посредине комнаты, как бы ожидая аплодисментов, потом подошел к столу и сел. Все молчали.
— А собственно говоря, когда будут выпущены чертежи? — робко спросил Померанцев, двигая по столу чернильницу.
Корень снова встал.
— Ладно! — вдруг сказал начальник главка. — Разберетесь вместе с ним, Виктор Константинович!
В комнате остались только Быков и Ким. Я взял какую-то папку, начал ее листать.
— Можно идти, Виктор Константинович? — спросил Ким. Он смотрел на меня ясными, невинными глазами, будто ничего не случилось, будто не он только что на совещании подвел меня.
— Да.
Ким встал:
— Если что нужно будет, я у котлована.
Ким пошел к двери.
— Подойти сюда! — вдруг хрипло приказал Быков.
— Это вы мне? — Ким остановился. — Слушаю!
— Ты просил Нефедова, чтобы экскаватор у проспекта не брать в расчет?
— Какое это сейчас имеет значение? — улыбаясь, спросил Ким.
— Улыбочки брось. Я тебя спрашиваю, отвечай: да
или нет?— Просил.
— Нефедов выполнил твою просьбу?
— Я все же не понимаю, Владимир Яковлевич, к чему все это?
— Сейчас поймешь, а пока ответь: да или нет?
Улыбка сошла с лица Кима.
— Выполнил.
Быков тяжело поднялся:
— Почему же ты сказал начальнику главка, что экскаватор у проспекта нужно ставить? Заслужил похвалу, но подвел человека, который выполнил твою просьбу, помог тебе.
Ким молчал.
— Извинись, — хрипло приказал Быков. — Проси прощения, сейчас же!.. Мы можем не соглашаться с Нефедовым. Мы ему не подчинены, хотя он и считается начальником этого строительства. Просто не знаю, как он будет работать в таких условиях… Мы можем послать его подальше. Понимаешь — это я говорю при нем, — послать подальше. — Быков подошел к Киму и схватил его за плечо. — Но подличать я не позволю. Этого в нашем СУ не было и не будет. Если еще раз повторится — выгоню.
Ким побледнел.
— Вы не имеете права так говорить, — с трудом выговорил он.
— Да, не имею… а повторяю — выгоню!
Ким что-то хотел сказать, но вдруг повернулся и быстро вышел.
На площадке все так же, будто ничего не случилось, слышался стук, завывание и скрежет машин. Быков подошел к окну.
— Не пойму я вас, — раздраженно сказал он. — Были главным инженером треста. Такого, как этот друг Ким, в бараний рог могли скрутить. Бросили все, пришли на эту площадку… Не пойму всей этой затеи, чтобы в строительстве участвовали разные страны. Разве мы сами не можем построить? А уж если это так нужно, то пусть Секретариат СЭВ всем и командует… Сделали мое СУ генподрядчиком, а фирмы мне не подчинены. Страшно не люблю такой неразберихи. Вы все помалкиваете. Я про вас узнавал, мне рассказывали, как вы втихую весь свой трест перевернули. — Быков посмотрел на меня. — Только тут так не получится. Не получится!
В комнату быстро вошел Ким. Он остановился у моего стола и, ясно глядя, сказал:
— Вы уж простите, Виктор Константинович. Я действительно поступил мерзко. Как получилось, даже сам не знаю. Мир?
Я кивнул головой.
— Ну вот и хорошо… Тут комиссия какая-то приехала, — сказал он Быкову. — Вас просят.
— Хорошо. Иди, сейчас я приду.
Ким вышел. Быков снова повернулся к окну, я продолжал листать папку. В этот момент мне захотелось вернуть Кима, прямо в глаза сказать им обоим, не стесняясь в выражениях, чего они стоят, потом хлопнуть дверью и уйти. Совсем.
Быков постоял минуты три.
Прав Быков, дальше так работать нельзя… Вот я уже перестал листать папку, вот сейчас встану… Но я сидел. Какое-то чувство, во сто крат сильнее раздражения, поднялось во мне. Э, нет, братики, так не выйдет. На стройке будет порядок. А за вас, друзья, придется взяться. Это будет трудно, утомительно, но ничего не поделаешь.
— Я пойду, — сказал Быков.
В папке оказался интересный документ, я внимательно его читал.
Быков вышел.
Мой будильник заболел. Я не говорю, как обычно, испортился, ибо его никак нельзя считать только часовым механизмом. В самом деле, каковы особенности любого разумного существа? Наверное, характер и неожиданные поступки, не предусмотренные природой этого существа. Правда? Мой будильник полностью отвечал этим признакам.