Строители
Шрифт:
— Вот, Виктор Константинович, — говорил он, — великое дело — разделение труда, правда? Я буду копать, а вы отбиваться от штрафов. Хорошо?
Котлован подошел вплотную к конторе, она повисла прямо на откосе. Грозящая опасность, что контора съедет в котлован, несколько снизила накал военных действий между Еленой Ивановной и Быковым в связи с разделом помещений.
Быков соглашался, чтобы большой зал совещаний оставался нейтральным, он давал согласие только на одну комнату. Елена Ивановна, отстаивая наши интересы, требовала три, не менее.
— Ну что же вы, Виктор
Я улыбался.
— Ну как же мы будем сидеть в одной комнате? Зайдет посетитель и, не спросись, прямо к вам? — продолжала она.
— А я его не приму, Елена Ивановна.
— Как не примете?
— А так, просто. Скажу, чтобы он сначала обратился к вам, вы спросите у меня, я дам согласие, и вы разрешите ему подойти к моему столу.
— Это все в одной комнате?
— Ну и что же, Елена Ивановна.
Моя секретарша только прищурила глаза и тут же позвонила своему бывшему начальнику Костырину. Она заявила, что в создавшихся условиях не может на стройке работать. Костырин приехал немедленно, очень перепуганный, а я, подлив масла в огонь, заявил, что согласен с Еленой Ивановной — нет ей тут соответствующих условий.
Костырин помчался к Быкову. Кажется, они поладили. Костырину пришлось со своего ведомства дать два экскаватора.
Вот тут и появился Ким. Улыбаясь, он сообщил, как что-то очень приятное, что здание дало трещину, самое большее оно простоит три-четыре дня.
Елена Ивановна, Быков и Костырин устроили экстренное совещание. Как это часто бывает в жизни, две сильных враждующих стороны пришли к соглашению за счет третьей, более слабой стороны, то есть меня. Костырин уехал, а моя секретарша (даже трудно произносить это слово в отношении Елены Ивановны) подошла ко мне.
— Что вы пишете? — спросила она.
— Да вот, к сегодняшнему совещанию…
— Вас просит Владимир Яковлевич. — Она впервые так назвала Быкова. До сих пор говорила: «Этот громовержец с подтяжками».
— Вот закончу…
— Очень срочно, Виктор Константинович.
Спорить с Еленой Ивановной — дело гиблое.
Быков сидел за столом в отвоеванной комнате.
— У вас ко мне что-то срочное? — спросил я.
Быков смотрел прямо перед собой, молчал. Повисла неловкая пауза. Мне вдруг пришла в голову шальная мысль, что Быков, столь энергичный и резкий на площадке, сейчас просто смущается, и смущается именно меня. Странно! Но времени до совещания осталось мало.
— Очевидно, Елена Ивановна ошиблась. — Я поднялся.
Когда я был уже у дверей, он кашлянул и, запинаясь, сказал:
— Н-нужно строить новую к-контору.
— Стройте.
— А деньги?
— Я договорюсь с заказчиком.
Быков встал, натянул белую кепочку с целлулоидным козырьком, поправил подтяжки.
— Можно из панелей? — не глядя на меня, хрипло спросил он.
— Из панелей? — Мы оба хорошо знали, что строить конторы капитально не принято. Быков рассчитывал на мой отказ, но именно поэтому я ответил: — Ну что ж, можно.
Он снова начал готовиться к вопросу, но мне этот разговор уже
начал надоедать.— Эскиз оформлю. Напишу вам бумажку. Все?
Быков кивнул головой.
Первым приехал Померанцев. Он зашел в нашу комнату для совещаний и в удивлении остановился:
— Печь-то, печь какая! А, Виктор Константинович? — Померанцев снял пенсне и осторожно обошел печь. — А кафель! Как клали! — Потом он увидел Елену Ивановну, которая сидела у председательского места, Померанцев так же осторожно подошел к ней.
— Не имею чести знать?
— Елена Ивановна.
— А… очень приятно.
— Не понимаю, что «приятно» — я, что ли, или печь? — покуривая сигарету, спросила Елена Ивановна, небрежно рассматривая Померанцева.
Померанцев мелко рассмеялся.
— Все приятно, Елена Ивановна.
Потом, повернувшись ко мне, строго спросил:
— Подготовился?
Померанцев сел за стол и углубился в справку, время от времени поглядывая на Елену Ивановну.
Это было первое совещание на стройке. Обычно, когда слышат слово «совещание» или «заседание», все настораживаются: «Ну, сейчас пойдет говорильня!» Придуман ярлык — «заседательская суетня», который с разгона приклеивается к любой встрече деловых людей. Конечно, бывает, что эти деловые люди не умеют организовать свою встречу, но при чем здесь все совещания? А ярлык — страшная вещь!.. Хотелось бы восстановить доброе имя совещаний, деловых, в меру длинных.
Итак, на первой встрече присутствовали (буду перечислять не по алфавиту, а сверху вниз): начальник главка Сергей Платонович (как всегда чем-то озабоченный, поглядывающий на часы), представитель СЭВ Кареев, проектировщики — главный инженер Корень, два архитектора и конструктор — бестелесный Раков. Потом: управляющий трестом механизации Козин (все время вздыхающий из-за чрезмерной полноты), какое-то транспортное начальство (его все называли Иван Иванович), Быков и улыбающийся Ким (пришел сам, без приглашения), Елена Ивановна, вот и все.
Совещание шло как обычно. Сначала встал Быков и, запинаясь, заявил, что на стройку в смену нужно выделить тридцать самосвалов.
— Тридцать? — переспросил начальник главка.
Быков в нерешительности схватился руками за спасительные подтяжки.
— Да, тридцать, — хрипло подтвердил он.
Транспортное начальство, Иван Иванович, лысый, круглый человек, рассмеялся:
— Это значит — в сутки девяносто машин… Да вы знаете?! — Он гневно поднялся. — Мне что, все стройки Москвы закрыть? Так?
— Вы просите из какого расчета? — спросил Быкова начальник главка.
Быков молчал.
— У меня, извините, мало времени, — начальник главка посмотрел на часы.
— Из расчета — сделать котлован за три месяца, Сергей Платонович, — поднялся Ким.
Начальник главка посмотрел на меня.
— Подтверждаю. — Я положил на стол план разработки котлована и листок с расчетом.
Он придвинул к себе чертеж. Несколько минут рассматривал его, потом показал карандашом:
— А тут почему нельзя поставить еще один экскаватор?