Строители
Шрифт:
Я поднялся. Первый раунд я, кажется, проиграл по всем статьям.
— Вы куда сейчас? — Раков тоже встал. — Я вас подвезу.
Ехал Раков быстро. В машине впечатление о его бестелесности прошло. Мы молчали. Когда я прощался, он мягко задержал мою руку и дружелюбно сказал:
— Вы не очень огорчайтесь. Тут уж ничего не поделаешь: здание должно быть удобным и красивым. Кроме того, — он усмехнулся, — оно еще должно стоять. Правда? Наверное, Корень дал вам правильный совет, тут нужно думать. А точнее, производство работ проектировать так же, как мы проектируем конструкции…
Прежняя работа цеплялась за меня. Когда я приходил домой, телефон не умолкал. Звонил Владик, он временно замещал главного инженера треста, вернее, сидел за его столом. Владика в основном заботило, как ответить на многочисленные бумажки, и я зачастую, чтобы поскорее отделаться от него, диктовал текст ответов по телефону.
Звонил Беленький, оказывается, этот «подонок-заказчик» всунул-таки ему строительство еще одной гостиницы. Беленький был возмущен, очень шумел. Но за всеми этими разговорами проглядывало любопытство: как у меня на новом месте? Кроме того, Беленький, как всегда, напоминал, что он существует и его не следует забывать.
Звонила Нина — Неонелина, она поступила в строительный институт, но продолжала работать секретарем треста. Обычно она что-нибудь спрашивала, изредка соединяла с управляющим.
Звонил Гнат, он закончил техникум, устраивал по этому поводу пиршество. Каждый вечер напоминал, что я должен у него быть двенадцатого.
— Гнат, миленький, — как-то взмолился я. — Я хорошо помню эту дату, у меня всюду записано. Честное слово, даже листок приколот на дверях. Милый, не напоминайте мне больше.
— Листок на дверях? — заинтересовался Гнат. — Чем вы его прикрепили? Он же может упасть.
Я покорно сдавался.
Один раз позвонил даже Косов.
Только два человека, самые близкие мне, не звонили: Анатолий и Вика. Почему? И что за странное совпадение? Я мысленно видел Анатолия тогда, на выходе из института, снова слышал его гневные слова, обращенные ко мне: «Вы и Вику уже совсем измучили вашими благостями. Ну, споткнулся человек в жизни. Можно ли быть таким… не простить девушку?.. Я, если хотите знать, люблю ее. Разве такую девушку можно не любить?!»
Вот как — «люблю»! А может быть, я действительно был неправ, уморил Вику своими «благостями»… Что значит «благости», я не знал, но по смыслу это, очевидно, означало: бюрократизм в личных отношениях, сдобренный старыми, обветшалыми истинами о верности.
Один раз она приснилась мне. Стояла опустив глаза. Как тогда, безнадежно падали слова: «Это случилось, Витя. Я не хотела, но случилось».
Да-да, так всюду пишется, так ставят фильмы. Конечно, он прощает ее, потому что передовой. А когда не прощает, то кинорежиссеры возмущаются и показывают, что он — обыватель и только казался передовым. Любили ли когда-нибудь по-настоящему режиссеры, ставящие такие фильмы?
В моем сне Вика плакала, сгорбившись, беззащитно опустив голову. Тогда она не плакала, глаза были впавшие, сухие.
Наконец я не выдержал и позвонил Владику:
— Исполняющий обязанности главного инженера слушает, — четко произнес Владик.
— Говорит бывший главный инженер треста…
— О,
Виктор Константинович! — тон Владика стал сердечным. — Как это вы сами позвонили?! Я думал, что так надоел вам…— Владик, — перебил я его излияния, — Владик, вы все знаете. Вы и ваша подружка ЭВМ… Скажите, что с Анатолием? Куда он исчез?.. Потом, может, будет еще один вопрос.
— Сразу о втором вопросе, Виктор Константинович… — Владик рассмеялся. — Вы, наверное, хотите спросить о Вике. Она еще при вас ушла. Работает в институте… Алло, алло!
— Я вас внимательно слушаю, Владик.
— Изредка звонит мне. Больше ничего приятного для вас не могу сообщить. Спрашивает о всех, кроме…
— Кроме меня.
— Да… Что касается Анатолия, то он продолжает работать в Управлении подготовки строительства. Стал еще злее.
— Спасибо, Владик, я вас понял.
Мы еще поговорили немного. Так, значит, спрашивает обо всех, кроме меня…
Бежали дни. Земля достигла станции «1 апреля».
В этот день, в восемь утра, раздался телефонный звонок. Когда я снял трубку, густой бас с досадой сказал:
— Черт знает что, никак вас не застанешь! Где вы пропадаете?
Я ответил осторожно:
— Слушаю вас.
— Почему вы задерживаете приемку площадки?
— Какой площадки?
— «Какой-какой»! — бас был явно недоволен. — Строительной, для СЭВ.
— Так ведь мне говорили, что она будет освобождена только третьего мая.
— Переселили досрочно. Разве плохо? Когда приедете на приемку?
— Но пока еще нет строителей. А кто говорит?
— Это меня не касается, что нет строителей. А говорит Савушкин. Вы что, меня не помните?.. Приезжайте немедленно.
Кто такой Савушкин, я не помнил, но на площадку нужно было ехать.
— Нефедов! — Савушкин, административный инспектор, сейчас я его узнал, шел мне навстречу, горделиво неся впереди солидный живот. Я не обмолвился, создавалось впечатление, что живот существует отдельно от Савушкина и административный инспектор получил его как бы в награду.
— Вот акт. Вечно с вами, строителями, возиться приходится.
— И вас, Савушкин, не узнать. — Мне захотелось прикоснуться к его животу — нет ли тут обмана. Может быть, он надувной, резиновый?
На худом лице инспектора появилась самодовольная улыбка.
— Да, знаешь… время, брат, — проворковал Савушкин.
Я расписался в акте о приеме площадки.
— Ну а теперь, — в его голосе звучал металл, — примите, товарищ Нефедов, предписание… Почему вы до сих пор не оградили площадку?
— Но ведь и минуты не прошло…
— Это меня не касается: минута или месяц. Приняли, отвечайте. — Савушкин еще больше выпятил живот.
— У меня пока нет рабочих.
— А-я-яй, такой большой начальник… Подписывайте!
Но я знал повадки инспекторов: достаточно было подписать предупреждение, как сразу выписывался штраф.
— Большой начальник? — улыбаясь, переспросил я.
— Конечно, — подтвердил Савушкин, не замечая подвоха.
— Ну тогда, дорогой товарищ, сдайте, пожалуйста, предписание моему секретарю.