Страйгер
Шрифт:
Решетник вместе со своим главным спецом по анализу разложил ситуацию по полочкам и пришел к неутешительному выводу: Губернатор прогнулся. Но не под Шишкаря и даже не под заговор губернских олигархов. Давно просачивалась информация, что нашей глухой лесной губернией заинтересовался столичный капитал, олигархи из самого Петрограда! А денег там - немеряно, и подмять под себя какую-то губернию для питерских труда не составляет.
Судя по поведению Губернатора, он, говоря с Решетником, на самом деле докладывал им, питерским: слышите, выполняю ваше задание, открещиваюсь от бывшего любимчика. Запись его слов наверняка сразу легла на стол питерскому
– Не-е, без драки я не сдамся!
– хлопнул Решетник себя пухлой ладошкой по коленке.
– Всех подниму! Сам заговор затею! Но без хорошего отступного не уйду!
– Ой ли, Валентиныч?
– усомнился аналитик - мужик лет пятидесяти, седовласый, почтенный.
– Сдается мне, что за твоей спиной питерские уже всех обошли. И Шишкарь теперь с ними.
– Думаешь, Шишкарь в доле?
– напрягся Решетник.
– А сам погляди, Валентиныч!
– аналитик ткнул в принесенную распечатку.
– Ни одного лишнего движения у Шишкаря! Все свои проекты свернул - сидит, дожидается. А чего? Теперь понятно: отступного. И уж он-то не продешевит!
– Но почему они вышли на него, а не на меня? Как думаешь, Кирилыч?
– Больно занесся ты высоко, Валентиныч, вот что думаю. Решили они с тобой переговоров даже и не заводить. Сам подумай: когда всех обошли, со всеми сторговались, то тебя теперь обрушить им труда не составит.
– Прям, всех обошли?
– Ну, не всех, конечно. Мелюзга им без надобности - те сами к ним с поклоном приползут на брюхе. Потом. Когда дело уже решится. Ну, может, еще Дылду проигнорировали. Навели справки, что с ним дел иметь не стоит - слишком хлопотно - как и с тобой, Валентиныч! И не стали Дылду в долю брать. Но ведь вы вдвоем с Дылдой против них не устоите, нет, не устоите. Да и Дылду в союзниках иметь - это сам знаешь...
– Знаю.
Решетник вскочил, торопливо пробежался по кабинету. Замер, посетовал:
– И ведь как вовремя они мне руки укоротили! Какой отличный повод нашли! Этот подстреленный следователь - это ж!.. Эх!..
– Да ты сам, Валентиныч, им этот повод подкинул. Что ты уперся в пацана? На кой он тебе сдался, ну? Власть свою показать? Типа, какой ты крутой? Говорю ж - заигрался! Теперь надо отступать. Осторожненько, с выгодой - но отступать!
Тут-то в дверях кабинета и нарисовался Степан Федорович.
– Что?
– спросил у него Решетник, подбегая - он уже оценил внешний вид своего посланника, и уже понял: ничего. Опять ничего!
– Вот, - Степан Федорович полез в карман штанов, достал оттуда окровавленное ухо, протянул хозяину, - вот!
– Что ты мне суешь?
– отпрыгнул Решетник.
– Там, - тыча себе за спину, доложил Степан Федорович, - там такое!..
– и залился слезами.
Решетник опасливо вытянул голову, заглядывая за спину своего начальника охраны, но в сумраке приемной ничего страшного не наблюдалось - пустая комната, с одиноким желтым шариком настольной лампы и чуть отблескивающей под потолком выключенной люстрой. Если опасность и существовала, то где-то в другом месте.
Решетник заложил руки за спину, по-наполеоновски глядя снизу вверх на Степана Федоровича процедил сквозь зубы:
– Рассказывай!
И рассказ полился. Жалостливый, временами бессвязный, пересыпаемый матюгами и обращениями к Богу. Изобилующий отчаянной жестикуляцией и не менее отчаянными рыданиями.
Кирилыч слушал с интересом.
А
Решетник смотрел на Степана Федоровича и не узнавал. Не потому, что тот был в крови да с отрезанным ухом, а потому что перед ним стоял совсем другой человек. Не степенный и основательный, каким Решетник привык видеть своего Степку, а истеричный и полностью раздавленный.Уже к середине рассказа Решетник сделал все свои выводы, вернулся к столу, вполголоса вызвал главного ночного дежурного. А когда тот вприпрыжку вбежал в кабинет, готовый выполнить любой приказ олигарха, отвел его в сторонку и, показывая глазами на Степана Федоровича, одиноко замершего посреди кабинета, распорядился:
– Это чмо посади в его машину, отвези подальше и ликвидируй.
Решетнику очень нравилась формулировка "ликвидируй". Была в ней этакая хлесткость, высокомерность. Такие и только такие приказы должен отдавать настоящий хозяин жизни. И Решетник всегда употреблял это словечко, вынося кому-то приговор.
Главный ночной дежурный понятливо кивнул, повернулся выполнять, но был остановлен олигархом:
– Павлушка, слышь! Машину не забудь! Ее тоже надо, того - ликвидировать. Вместе с подарочком, который там, на заднем сидении. Ты понял?
– Все понял!
– заверил главный ночной дежурный.
– Не все ты понял. С этой минуты ты, Павлушка, начальник моей охраны. Теперь всё понял?
– Теперь - всё!
– расплылся в улыбочке резко повышенный в должности Павлушка.
– Тогда - топай!
А когда новый начальник охраны увел старого, Решетник обернулся к своему аналитику.
– Что скажешь, Кирилыч? Степка-то наш с ума съехал, а? И как это мы не углядели?
– Съехал? Так-то оно так...
– покрутил карандаш в пальцах Кирилыч.
– Да не так.
– Что, считаешь, не поехала крыша у Степки?
– с интересом спросил Решетник.
– Поехала, конечно. Но у отъезда была причина. И причина серьезная. Ты не говорил с ребятишками, которые наведывались сегодня в квартирку номер семьдесят пять? А я, вот, говорил. И с теми, которые позавчера туда наведывались, когда Никитушка наш преставился - тоже говорил.
– Не томи!
– А чего томить - подставили тебя, Валентиныч! Питерский след чую!
– Ну ты дал!
– не поверил Решетник.
– Ты теперь везде питерских будешь видеть? За каждым кустом?
– А сам погляди. Кто о происшествиях в этой квартире узнавал первым? Да кто угодно, только не ты! А почему? Потому что все подстроено было. Заранее! Пасли тебя питерские. Выжидали в засаде на той квартирке!
– Погоди, что подстроено-то было?
– Фокусы были подстроены. Парапсихологические.
– Ты что, Кирилыч, поверил этим россказням?
– удивился олигарх.
– Россказни - россказнями, а что с пулями делать, которые твои хирурги-мясники извлекли из вернувшихся ребятушек? А? И с отрезанными ушами? И с Никитушкой, царство ему небесное? С чего это он в одночасье преставился?
– Ну-ка - с чего?
– заинтересовался Решетник.
– С того, что к нему было применено сильное парапсихологическое воздействие! Как и ко всем ребятушкам. Результаты, правда, получились разные у этого воздействия. Но так оно и бывает. Никитушка, простая душа, просто помер на месте. А ребятушки палить начали во все стороны, думая, что пистолеты сами у них стреляют. Ну, Степушке, тому круче всех досталось. Ты ж его трижды посылал в эту семьдесят пятую квартирку - вот он уже и дошел до точки, начал уши себе резать.