Снег и Шелк
Шрифт:
Он выбрался из подземного хода и, побродив еще немного по окрестностям, на самом деле проверил свою мяту, но она, разумеется, еще не распустилась окончательно. Попытался кое-как отстирать в ручье испачканные полы одежды, погрелся на солнце, дожидаясь, пока они высохнут, и, когда солнечный диск добрался до зенита, — вернулся домой.
Еще на подходе ко двору он услышал в доме голоса и негромкий женский смех и прибавил шагу: ему показалось странным, что принцесса смеялась, но, поднявшись на порог, он понял, что ошибался. У входа стояла чужая обувь, а из комнаты доносились негромкие голоса, плеск воды и покряхтывание маленького ребенка. Осторожно отодвинув ширму, Шэн Лин увидел, как в глубоком кресле, вытянув ноги и грея ладони о пиалу с горячей водой, сидит его давняя знакомая посетительница —
— А, доктор Шэн, вы вернулись, — улыбнулась она. — Вы не рассказывали, что у вас появилась ученица. Такая хорошая девочка! Умеет обращаться с детьми и лекарственными растениями. Я даже могу доверить ей сына.
— Рад, что вы с Сяо Тао нашли общий язык, — неловко кашлянул Шэн Лин. Он совсем забыл предупредить свою гостью, что в его отсутствие могут прийти больные, но она и сама неплохо разобралась: приняла, усадила, разговорила и теперь поила целебной водой с имбирем и ложкой отвара из годжи.
— И давно вы берете учеников? — снова очаровательно улыбнулась поселянка. — Возьмете моего сына, когда подрастет? Хорошо иметь своего лекаря в семье…
— Сяо Тао — дочь моего близкого друга, — покачал головой Шэн Лин. — Она приехала погостить и поправить свое здоровье, а не учиться. Учеников я по-прежнему не беру. Как и ответственность за то, что они вечно суют нос не в свое дело.
Женщина обиженно поджала губы, но лишь кивнула и ничего не сказала, вновь отвлекшись на своего сынишку. Цзинь Тао, расправившись с имбирем, бросила его в заварочный чайник, залила кипятком и поднялась, оправляя помятый ханьфу:
— Готово, госпожа. Принимайте этот настой перед завтраком, чтобы целый день пищеварение оставалось качественным. Чем спокойнее и веселее вы, тем и ребенку лучше.
Рассыпавшись в благодарностях, поселянка оставила на низком столике лян серебра, забрала склянку с отваром и ушла. Цзинь Тао вытерла нож от имбирного сока, аккуратно сложила корни и посуду и посмотрела на доктора снизу вверх:
— А вы ведь не мяту собирать ходили…
Шэн Лин устало вздохнул, опустился в кресло, еще не успевшее расправиться после ухода посетительницы, и сам отхлебнул сразу половину пиалы горячего отвара. Цзинь Тао смотрела на его ноги, и он, опустив взгляд, увидел, что плохо отстирал подол ханьфу, и на одежде остались разводы грязи и крови. Скрывать было бесполезно: рано или поздно она все равно бы узнала правду.
— Да, — кивнул он. — Я спускался в подземный ход, искал твоего брата, но не нашел. Убийцы мертвы, а вот А-Сана нигде нет. Наверное, он ушел сам.
— Но куда? — воскликнула Цзинь Тао, прижав руки к груди. — Он не мог меня бросить!
— Мы будем искать, Тао-эр, — доктор протянул руку, девочка подошла, и он привлек ее к себе, гладя напряженные плечи. — Мы его обязательно найдем… А пока расскажи мне, откуда ты знаешь, что делать с безостановочно плачущим ребенком?
Девочка пожала плечами.
— Я видела, как у нас служанки успокаивают своих детей. Смачивают тряпицу теплым молоком или чаем, сворачивают и дают малышу. Много чая и молока ребенку нельзя, а пару капель не повредит. К тому же, у этой женщины слабый желудок и беда с пищеварением, ее все время тошнит. Поэтому я дала ей настой из ягод и меда — сладкий вкус успокаивает, дает ощущение сытости. Еще какое-то время она не захочет есть, а лекарство успеет подействовать.
Шэн Лин задумчиво кивал, слушая ее. Девочка все сделала правильно, хотя не училась медицине. Он не брал учеников после того случая, как один парнишка отравился и мучительно умер, перепутав засушенный аконит с шалфеем, но что делать с талантливой девочкой,
решительно не знал: она хорошо разбиралась в корнях, травах и назначениях, как будто ее этому учили, да и выглядит разумной и не слишком любопытной, но что, если тот несчастный случай повторится? Кроме аконита, в доме лекаря всегда достаточно сильных ядов и опасных порошков. Но ведь на одну голову дважды камень не падает?— Если пообещаешь, что будешь слушаться меня во всем и никогда ни одним пальцем не трогать склянки, на которых нарисован красный цветок, я согласен тебя учить, — негромко проговорил доктор, глядя в сторону.
— Но не вы ли только что сказали, что не берете никого в ученики? — едва уловимо улыбнулась принцесса. Доктор Шэн усмехнулся.
— Ты талантливая, Сяо Тао, и очень умная девочка, — серьезно ответил он. — Да, я не хочу, чтобы ученики по неопытности или нелепому случаю умирали у меня на руках, но я надеюсь, что ты будешь внимательной и не станешь пробовать лекарства ради любопытства. Великий целитель Шэнь-нун умер от того, что проглотил стоножку, не заметив, что каждая ее ножка превратилась в червя.
Девочка сдержанно усмехнулась.
— Обещаю не вредить ни себе, ни кому бы то ни было, — произнесла она, сложив руки у груди ладонью к ладони. — И обещаю помогать вам во всем, как помогала бы родному отцу.
Ее голос дрогнул и прервался, и она умолкла, опустив глаза. Доктор Шэн ласково тронул ее за плечо:
— Вот и хорошо. Только… твое имя. Мы не можем тебя раскрывать. Если еще живы те, кто вчера напал на вас, ты еще не в безопасности. И, раз уж ты теперь моя ученица, буду звать тебя Шэн Тао.
— Слушаюсь, наставник Шэн, — она церемонно поклонилась, и доктор невольно грустно вздохнул, глядя на ее строгие и утонченные дворцовые манеры. Здесь, в небольшой деревеньке между горами и лесом, где никто никогда не видел приемов и церемоний, ей бы следовало обо всем этом забыть и на долгое время распрощаться с прошлой жизнью — если не навсегда.
Вскоре все привыкли к тому, что у лекаря Шэн Лина появилась дальняя родственница, которую он называл своей ученицей в качестве исключения. Она помогала ему разбирать заказы из других провинций, сортировала корни и травы, расталкивала лечебные препараты в порошки и рассыпала их по склянкам, готовила несложные отвары и убиралась в доме после приема тяжелых больных, окуривая комнаты благовониями и полынью. Иных просителей она могла принимать и самостоятельно: кому вытащить занозу и обработать рану, кому проверить и обеззаразить укус неизвестного насекомого. Простые травмы, простуда и кашель, колики и режущиеся зубки у детей — она со многим неплохо справлялась, и вскоре женщины несли ребятишек и шли со своими проблемами именно к ней, не стесняясь говорить о женском с девчонкой, да и малыши ее любили, меньше пугались, чем высокого и строгого доктора с сильными руками. А у девочки для плачущего ребенка всегда находились добрые улыбки и песни, леденец с мятным сиропом, безделушка из дерева или кости, гладкий речной камушек необычного цвета.
Однажды утром лекаря и его ученицу разбудили крики, конский топот и громкий стук в дверь: колотили так, будто намеревались снести ее с петель. Наскоро запахнув халат, Шэн Лин вышел на порог и увидел небольшой конный отряд: воины в черных одеждах с красными перьями и поясами спешились, держа на самодельных плетеных носилках израненного товарища. Он почти не дышал, бледное восковое лицо покрылось крупными каплями испарины, а кровь заливала всю правую сторону тела.
Шэн Лин только молча кивнул и жестом приказал заносить раненого в дом. За носилками каплями тянулись кровавые дорожки. Ученица уже оделась, заколола шпилькой волосы и подготовила горячую воду, холодную и ложе на ровных деревянных брусках.
Раненый был совсем молод. Его лицо тоже заливала кровь, но, стирая запекшиеся темные пятна и обрабатывая раны и порезы, Шэн Тао мельком увидела, что он благородно красив: высокие острые скулы, прямой нос, пересеченный кровавой царапиной, длинные ресницы и заостренный подбородок. На груди у него, из-под доспехов, виднелась подвеска с круглым знаком императорского дома. Когда девочка потянулась, чтобы снять, он вдруг тихо застонал и, с трудом приподняв руку, прикоснулся к ее пальцам своими: