Чтение онлайн

– Если к девяти годам никакая семья не захочет усыновить ребенка, он будет жить со старейшиной, – закончил представление приемыша староста.

Л’сандер помнил, как все взрослые стали наперебой обещать помочь и уверять, что эльфы Дола не оставят сироту в беде. Кто-то спросил, как зовут мальца.

– Риир, – ответил старейшина.

– Риир – повторил мальчик. Помнится, он тогда проникся симпатией к маленькому эльфу, потерявшему не одного, а сразу обоих родителей, – стану ему старшим братом. Л’сандер и Риир, братья-защитники.

– Конечно, кто-нибудь возьмет к себе малютку, такого хорошенького, и пяти циклов не промается сиротой при хранительнице, – услышал он разговор двух эльфиек поблизости. Сейчас, шагая к дому защитников, Л’сандер смеялся над теми наивными словами. Дракон забрал его к себе по прошествии двух лет. По началу, в помощи не было отбоя. Хранительница и ее ученицы с благодарностями разворачивали обратно эльфов, приносящих необходимые и не очень вещи для малыша. Нашлись три кормилицы, молока которых, было более чем достаточно. Все началось через каких-то две луны. Л’сандер быт тогда маленьким, и быстро забыл про сироту. Но Риир оставался волнующей темой для разговоров на протяжении всех десяти лет, и все в Доле знали его историю.

Одна

из трех кормилиц перестала приходить. Хранительница, решив, что с той что-то случилось, навестила недавно родившую мать. Оказалось, что та в порядке. Помявшись, она рассказала, что после кормления Риира, она стала производить меньше молока для своего ребенка и решила больше не рисковать. Доводы хранительницы не успокоили эльфийку. Вскоре через двух оставшихся женщин пошли слухи, что приемыш слишком быстро растет. Хранительница с ученицами отмечали необыкновенное развитие ребенка, жители Дола, видевшие мальчика изредка, считали же темп его роста просто драконьим. Спустя три луны Риир остался без кормилиц, покинувших его, но он в них уже не нуждался – ребенок питался плодами. За шесть лун мальчик достиг размеров годовалого эльфа, но сравнивая Риира с сыном разводчика грифов, было очевидно, что принесенный старейшиной эльф превосходит другого ребенка только внешне. Разум же его пока не пробудился. Хранительница говорила, что ребенок благословлен Великим Драконом, даровавшем ему могучее тело, что мальчик просто очень крупный для своего возраста, не более того. Но Риир продолжал расти пугающими темпами. Спустя цикл, мальчик дорос до трех годовалого ребенка, начал ходить и лепетать. Эльфы Дола удивлялись такому чуду, пытаясь вспомнить что-нибудь подобное в истории селения или других земель. Мальчик тянулся к взрослым, те играли с ним, брали на руки, но ненадолго. «Какой-то он странный, и взгляд у него чудной», – говорили они. Детям не позволялось играть с Рииром. Он намного крупнее их, а разума пока нет – зашибет ненароком, – переживали родители, – вот начнет осознавать свою силу, тогда пожалуйста. Спустя еще шесть лун, за которые Риир стал походить на шестилетнего мальчика, а разумом на трехгодовалого, в Доле появились слухи о том, что приемыш отмечен тьмой, а не светом. Точно было неизвестно, когда и кем они были начаты. Напрасно хранительница уверяла, что в маленьком эльфе нет следов Змея. Впустую староста увещевал, что ребенок был принесен самим старейшиной, и что он часто навещает сироту. Что дракон призван защищать законы Сферы, и не потерпел бы змеева отродья в Доле. В итоге, по истечению двух циклов, Риир выглядел на девять лет, почти догнав Л’сандер по росту, а Галедана по широте спины. Поставь его среди прочих детей Дола – никто бы и не увидел разницы. Издалека. Ведь разумом он был пятилетним. Староста и хранительница понимали, что призывы об усыновлении двух летней давности на фоне необычайного развития останется без ответа. Однажды старейшина забрал к себе Риира, и его не было видно целый цикл. Жители Дола вздохнули с облегчением и делали вид, что среди них не жил много лун небывалый ребенок. Однако, самые любопытные узнали от старосты, что мальчик жив и здравствует со старейшиной. На очередной праздник урожая дракон явился вместе с Рииром. Старейшина не приземлился перед домом старосты как всегда, а не спеша шел по земле с окраины Дола, и мальчик шел впереди него. Он практически не изменился за прошедший год, будто его необъяснимый рост прекратился под оком дракона. А самое главное, его разум догнал тело. По селению шагал обычный десятилетний ребенок, он здоровался с эльфами, спрашивал их имена, представлялся сам, поздравлял с урожаем. Его речь походила на речь старейшины, была такой же короткой и немного высокопарной, ей не хватало живости. Как показало будущее, он не знал элементарных вещей, живя вдали от соплеменников. Но кроме этого он был самым обычным эльфом. После праздника Риир остался жить в доме старосты. Предложения об усыновлении не было произнесено вслух, но все поняли, что старейшина ожидает этого со временем. После такого возращения, мальчик был встречен тепло, взрослые за ужином подначивали детей брать его в свои игры. Бездельником он тоже не был, живя со старостой, и обходя с ним Дол, он по его приказу оставался тут и там, помогая с различными работами, знакомясь с жителями поближе, восполняя пробелы столь короткого детства и осваивая основы многих ремесел и работ. Пару циклов все было хорошо, никто уже и не вспоминал прошлое, а помнил ли сам Риир свои первые года и что думал о них, никто не знал. Тогда и начались случаи, из-за которых слухи о тьме в мальчике вернулись в Дол. Приемыш был подвержен странной болезни – он иногда замирал на пару минут, потом возвращался в себя, будто бы ничего не случилось. Он долго не верил тому, считая, что его разыгрывают, пока сами староста и старейшина не подтвердили это. Эльфы Сферы не знают болезни. Иногда кто-то заболевает из-за укуса ядовитого насекомого или животного, стражникам приходится страдать от ран, сражаясь с тварями тьмы, тяжелая работа могла вызвать слабость или травмы. То есть всегда была очевидная причина для болезни. Недуг Риира можно было объяснить только им самим, что-то было не так внутри мальчика. Тогда и вспомнились и его необычайный рост в детстве, и змеева тьма, как возможная тому причина. Другой причиной для слухов была проявляющаяся жестокость мальчика. Л’сандер признавал, будучи свидетелем нескольких таких вспышек, что Риир защищался от насмешек во время игр. Но будь они неосторожно брошенными словами или осознанной издевкой, злоба, с которой сирота набрасывался на обидчика была неоправданно сильной. Большинство детей перестало общаться с Рииром, а их родители и их ближайшие друзья отворачивались от мальчика. Когда он приходил со старостой, не давали ему работы. Лишь немногие сверстники дружили с приемышем, и самыми близкими друзьями ему стали естественно Д’риан и Талия, кто же еще. Сам юноша не верил в слухи, что Риир является змеевым отродьем, веря в авторитет старейшины. Но его раздражала сестра, постоянно превозносящая сироту, по ее рассказам являющегося самым замечательным эльфом в Доле, гордо сносящим необоснованные нападки других эльфов. Страдая от замирания, Риир, конечно не мог претендовать на роль защитника, и не был соперником Л’сандеру, но постоянное громкое восхищение им сестры склоняло его против приемыша. Не много ли он себе возомнил, наслушавшись вздорной Талии. Взрослея, Л’сандер понял, что одним из очагов слухов был отец Д’риана. Он не раз через разговоры Талии с матерью узнавал о спорах юного чтеца с хозяином таверны. Судя по пересказам сестры, спорам весьма жарким, переходящим в затяжные ссоры. Она всегда упирала на то, что они-то с Д’рианом точно знают, что Риир не может быть задетым тьмой. Однако, на чем основывалась такая уверенность, Талия не могла толком объяснить. В общем, ему, Л’сандеру, было наплевать на приемыша. Он не чурался его и не задирал. Пару раз они дрались после того, как чувствительному уроду (все-таки он рос почти в три раза быстрее нормального эльфа) не понравились какие-то замечания Л’сандера. И победить его было нелегко, стоит признать. Но не относиться плохо к кому-то и петь песни в его славу – разные вещи, и, очевидно, его сестра не видит разницы. И поэтому вместо поддержки в такой день смотрит на него как на сгнивший ан’жир – ну не дура ли? – юноша вздохнул.

– Не робей,

Л’сандер! – Далек вывел его из задумчивости, – держись поближе ко мне, и выстоишь в испытании.

– Не волнуйся, – Галедан похлопал друга по плечу. Л’сандер передернул плечом. Вечно он с заботой лезет. А ведь и правда, почти пришли к дому защитников.

– Дурак, ты же не знаешь, в чем состоит последнее испытание, может быть в поединке на мечах или копьях. Тогда точно я выстою, если нам выпадет биться в паре.

– Никаких дуэлей и кривляний, – Хакон Седая Коса осмотрел семерых кандидатов стоящих перед ним, – вы на два дня станете защитниками Дола, и те, кто покажут себя достойными этой ноши, смогут остаться ими на всю оставшуюся жизнь. Троим же придется найти другое занятие во имя гармонии.

– Троим? Разве не пятеро будут отобраны?

– Отобраны будут достойные. И их будет не больше четырех. Судя по вам, я и нулю не удивлюсь. А если ты, Далек, планировал затесаться в защитники, будучи пятым из семи, тебе лучше сразу вернуться к мамочке и не тратить мое время.

Тишина была ответом старику Хакону. Вернее, обычный шум улицы Дола. Какой-то эльф, приостановившийся взглянуть на кандидатов, хмыкнул и заспешил дальше. Родня четверых юношей пришла посмотреть на собрание. Родственники двоих были слишком заняты работой. Ринии же сын сам запретил приходить, соврав, что никого не будет. Дом защитников стоял на площади, рядом с домом гармонии и старосты. Сфера давно не видела массовых вторжений исчадий Змея, а в Доле редкий эльф вроде Хакона или иных воинов видел тварь тьмы вживую. Рядом с Седой Косой, стоял молодой эльф, расслабленный и насмешливый.

– Защитник Л’атто проведет с вами первый день, я присоединюсь завтра. Слушаться его как меня. Кандидаты твои, брат, – с этими словами старый эльф развернулся, махнув своей знаменитой седой косой, и ушел в дом защитников.

– Вы слышали, предводителя, парни, за мной – дел много, а времени мало, – не замечая их растерянных взглядов, защитник быстрым легким шагом пошел по улице, насвистывая мелодию и здороваясь с эльфами по дороге.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает? – не унимался Далек, приставая к каждому кандидату.

Л’сандер с замиранием сердца шел за Л’атто, – вот оно, настоящее дело защитников. Наверняка будем охотиться на какую-нибудь тварь тьмы за пределами Дола. Он специально ничего не сказал и так демонстративно расслаблен, чтобы усыпить нашу бдительность, но я-то буду готов. Только где же оружие? Ждет впереди с другим братом? Где копье и меч, инструменты защитника?

– Вот ваши инструменты, защитники, – спустя три часа бега рысцой Л’атто весело указал на груды лопат и мешков. – Склон вдоль дороги на этом участке осыпается, и после дождя может случиться оползень, от чего конечно жители и гости Дола должны быть защищены, – он сделал ударение на последнем слове, откровенно потешаясь над ошарашенными кандидатами. – Разбирайте лопаты и мешки, берите сразу побольше. За поворотом есть спуск в овраг, там найдете старое русло реки. Нагребаете камни в мешки, мешки несете сюда и укрепляете ими склон. Можете приступать. И так же как на площади, Л’атто легко развернулся, постоял спиной к молодым эльфам, раздумывая над чем-то, и кивнув себе, решив что-то, пристроился на одном камне, поросшем мхом, удачно расположенным в тени дерева. День обещал быть жарким. Не спеша набив трубку и пососав ее, раскуривая, он только тогда взглянул на кандидатов, переминающихся с ноги на ногу, словно птенцы потерявшие мать, – Хакон будет недоволен, я пока не вижу рвения, свойственного защитникам. Вперед, во имя гармонии. Больше пока приказов не будет.

Приняв такое негероическое испытание, эльфы стали разбирать лопаты.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает, – не унимался Далек?

Л’сандер покачал головой. Он ничего не понимал.

Прошло два часа утомительной работы. Кандидаты перестали переговариваться и молча перетаскивали мешки к проклятому склону. Новых приказов не предвиделось – Л'атто так и сидел в теньке, не обращая внимания на молодых эльфов. Они понимали, что обязаны исполнить приказ, так или иначе это часть испытания, но никто их них не верил, что в защитников отбирают в зависимости от ловкости обращения с лопатой. Поэтому все работали не спеша, с ленцой. Один лишь Галедан был сосредоточен и собран, как фермер, обрабатывающий свой участок. Л’сандер решил проявить лидерские качества и попробовать организовать работу кандидатов, предложив разбить их на пары на разных участках пути от оврага до дороги. Это должно было сэкономить силы эльфов. И, в первую очередь, показать тщеславного юношу в хорошем свете перед экзаменатором, или надсмотрщиком. Но Л’сандер был проигнорирован всеми. Пара насмешливых взглядов, кто-то хмыкнул. Верный Галедан и тот, потоптался неловко за его спиной, и что-то пробормотав, понес дальше свой переполненный мешок. Пока что испытание не давало шансов проявиться талантам Л’сандера.

Стоял полдень. Работа была не то чтобы утомительной для тренированных эльфов, но неприятной – пыль, пот, колющие спины камни, подъем по склону снова и снова. Л’сандер заметил, что Далек поглядывает в сторону взрослого и не спешит возвращаться в овраг. Юноша замедлил шаг. Дождавшись, когда четверо других кандидатов будут в пределах видимости, Далек обратился к сидящему в теньке эльфу.

– Почтенный защитник Л'атто, позвольте задать вопрос.

– Слушаю тебя, кандидат в защитники Далек, – в тон тому ответил старший эльф, повернув голову.

– Солнце высоко, и мы работаем часа два, можем ли мы с товарищами попить?

– И ради такого пустяка ты обратился ко мне столь торжественно, юный Далек? Конечно, можно – Л'атто повернулся к кандидатам, его лицо выражало удивление и симпатию – ты и вы все свободные эльфы Дола и не должны терпеть жажду. Пейте на здоровье, – весело хохотнув, будто бы над неразумными детьми, эльф снова уселся поудобнее, довольный своим положением в Сфере.

– Прекрасно! – улыбнулся Далек. Остальные тоже приободрились, гадая, как же им самим не хватило разума спросить насчет отдыха и утоления жажды. Двое последних кандидатов успели подойти со своими мешками, и с ними поделились хорошей новостью. – Ээээ, а где вода, наставник?

– Моя – в моей фляге. Твоя – в твоей. Вода Л’сандера – в его, хотя я не удивлюсь, если за него ее носит Галедан, – юноша вспыхнул от брошенной вскользь насмешки. Неужели таким его видят взрослые защитники? Важничающим столичным эльфом, таскающимся со слугами? Проклятый Галедан, иногда в своей дружбе он заходит чересчур далеко. Но к счастью, другие эльфы пропустили колкость мимо ушей.

– Простите наставник, я рискну выразить общее мнение, но я решил, что для нас заранее были приготовлены инструменты и работа на два дня, то были сделана и запасы провизии и воды, – ни то с вызовом, ни то с обидой проговорил Далек.