Сестрёнка
Шрифт:
— В комнате, — спокойно сказал он.
— Верни ее на место, будь так любезен.
— Вообще-то это моя футболка, — попытался сопротивляться Кирилл.
Я не стала отвечать, отошла к раковине и налила в стакан воды. На Макса я не смотрела, но чувствовала его взгляд, и как в кухне резко поднялась температура воздуха. Кирилл поднялся с недовольным лицом и ушел к себе в комнату.
Я перевела взгляд на Макса, и стало не по себе от его хищных, опасных глаз. Было в нем что-то загадочное и интересное, и я подошла ближе. Я не боялась. Я провоцировала. Макс весь напрягся, когда я коснулась голой ногой его бедра. Не сводя с него
Поставила стакан обратно на стол, слегка наклонившись к Максу так, что вода с волос начала капать ему на брюки. Пару раз моргнула, глядя ему в глаза и выпрямилась. Отвернулась и хотела уйти, но он тут же подскочил со стула, схватил меня и прижал к себе. Я ахнула от неожиданности и уперлась руками ему в грудь. Его рука лежала на моей талии, вторая схватила лицо. Пальцы впились в волосы, заставляя смотреть ему в глаза.
Кажется, меня унижало собственное тело. Мои внутренние крики оно совершенно не слушало, продолжая издеваться надо мной. Лицо Макса было в паре сантиметров от моего, так близко, что мы почти касались носами. Глаза метались от его глаз на губы, и я почти проиграла, представляя, как он целуется.
Макс большим пальцем провел по моей щеке. И этот жест был не сексуальным, не требовательным, а нежным. Так, словно он стирал слезинку с моего лица. Вторая рука надежно и бережно лежала на талии без грубости и пошлости. И это было в сто раз хуже, чем если бы он полез под полотенце. Я ждала, когда он это сделает, когда вторгнется и заставит снова выстраивать броню, которую он только что начал разрушать внутри меня. Но Макс не лез. Он просто держал меня, будто пытаясь защитить от злого мира.
— Вы опять? — возмутился Кирилл, и мы оба вздрогнули. — Аня, забирай футболку и чеши к себе.
Я отстранилась от Макса, быстрым шагом пересекла кухню, выхватила футболку у брата и ушла к себе. Кажется, игра становится слишком опасной.
Я просидела в комнате весь вечер, даже не выходила в туалет, чтобы случайно не столкнуться с Максом. Но мои мысли все были там, на нашей кухне, где простая провокация едва не зародила во мне что-то новое, что-то более глубокое. А не хочу этого. Я знаю, чем это закончится, и в очередной раз проходить тот путь, что однажды уже прошла, не собираюсь. По крайней мере не сейчас.
Андрей казался мне заботливым и милым. С ним было интересно просто разговаривать, и это подкупило меня. Я не собиралась с ним встречаться, но он был настойчив, и я сдалась. А потом… два месяца отношений, в которые я нырнула с головой и предательство. Андрей доказал мне одну важную вещь: женщина интересна, пока недоступна. Пока она рядом, но недостаточно. После этого они начинают искать другую жертву. Не все мужчины такие, и я уверена, что большинство все-таки нормальные, и в отношениях ищут больше, чем простое развлечение. Но мне такие не попадались. А проверять каждого как-то нет желания.
И еще одно доказательство моей правоты сидит сейчас на моей кухне. Он не влюбляется, а женщины для него всего лишь расходный материал. Использовал одну, бросил, нашел другую. Поигрался, продинамил и живет себе дальше счастливо и беззаботно. Но со мной этот фокус не прокатит, я научена горьким, противным опытом, и, пожалуй, готова сдаться. Иногда лучше вовремя остановиться, чем дойти до финала в числе проигравших. А если чувства во
мне проснуться снова, я точно проиграю.Я услышала, как хлопнула входная дверь, и расслабилась. Макс ушел, и я надеюсь, что снова появится не скоро. А лучше вообще никогда.
В коридоре послышались шаги, и практически сразу стук в мою дверь.
— Кто? — крикнула я. Вдруг это не Макс ушел, а Кирилл. И сейчас этот парень с татуировкой паука пытается вломиться ко мне.
— Я, Ань, — ответил брат.
— Заходи.
Кирилл вошел в комнату, щелкнул выключателем, и я сразу спрятала лицо в ладони от яркого света. Он сел на мою кровать, продавливая под собой мой давно уже не новый матрас. Кирилл протяжно вздохнул и сцепил руки в замок на коленях, явно готовясь к разговору. Я подтянула к себе ноги и уставилась на брата в ожидании.
— Ань, заканчивай с Максом, — сказал он, и в голосе послышалась усталость.
— Это еще почему? — фыркнула я.
— Тебе самой не надоело?
— Нет!
— Я запрещаю тебе флиртовать с ним, — внезапно сказал Кирилл, вообразивший себя нашим отцом.
От такой наглости я даже не нашлась, что сказать, только вытаращила глаза от шока. Запрещает? Я давно не слышала таких слов в свой адрес — как только переехала в город они перестали каждый день звучать в доме.
— Ань, я почти не знаю его, и не могу ручаться за него. Я уверен в Димане, Славике и многих других парнях, но не в нем.
— Да что ты говоришь! — вспылила я. — В Андрее ты тоже был уверен?
— Был, — кивнул он.
— И что? Специально позволил унизить меня, а теперь строишь из себя заботливого брата? Тебе не плевать ли, что со мной будет, а, Кирилл?
— Аня, я несу за тебя ответственность! Я обещал родителям, что дам тебе творить глупости! А ты сейчас именно этим и занимаешься — лезешь в опасность, сама не понимая, чем это может обернуться! — Кирилл повысил тон, но, увидев, что я уже покраснела от злости, успокоился. — Ты уже пострадала от отношений, от человека, который не ценил тебя, зачем снова пытаешься причинить себе боль?
Я соскочила с кровати — находиться рядом с братом я не могла физически. Казалось, что живи мы на разных планетах, я бы все равно хотела быть еще дальше от него.
— Это ты сделал! — крикнула я. — Ты не просто позволил издеваться надо мной, ты дал ему возможность сделать это как можно больнее! Так радуйся, что я связалась с очередным плохим парнем, который поступит так же!
— Ань… — он поднял на меня виноватый взгляд, но я не верила ему. — Я пытаюсь защитить тебя от той же ошибки!
— Не надо меня защищать! В тот момент, когда ты должен был это сделать, где ты был? Стоял в стороне, пока твои дружки рассматривали мои фотки в телефоне Андрея? Наблюдал за тем, как он ведет к себе другую, зная, что мне будет больно!
Я тяжело сглотнула горький ком в горле, не давая пролиться слезам. Сотни раз я говорила ему такие же слова, думая, что чаша опустеет. Я всегда думала: вот выскажу Кириллу, пусть поймет, пусть увидит мою боль, прочувствует хоть капельку того, что испытывала я. И он пытался утешать, искал подходящие слова поддержки, либо что-то мямлил, но все это было пустое. Он делал это машинально, как мама утешает упавшего ребенка. Я не слышала в его словах ни искренности, ни сожалений, только жалость, потому что я для него жалкая. Мне не становилось легче ни от выплеснутых эмоций, ни от попыток брата понять меня.