Чтение онлайн

По завершении тренировки, я привел себя в порядок, и отправился на обещанную мне аудиенцию у князя.

– Добрый день, Виталий Родионович.
– Секретарь кивнул на двери кабинета главы канцелярии.
– Можете зайти. Его сиятельство уже о вас справлялся. Ждет.

– Благодарю, Вент Мирославич.
– Я шагнул к двери...

– Да, Виталий Родионович, если вас не затруднит, будьте так любезны, после разговора с его сиятельством, задержитесь на несколько минут... У нас тут произошла небольшая заминка с переданным вам трофейным имуществом.

– Вот как? Что-то серьезное?
– Нахмурился я.

– О, не стоит беспокоиться, ничего страшного.
– Махнул рукой ротмистр.
– Просто, несколько

необходимых для дела бумаг не были оформлены надлежащим образом. Надо бы исправить это упущение.

– Хорошо, Вент Мирославич, я понял.
– Кивнул я, берясь за ручку двери. На этот раз, ротмистр не стал меня останавливать, и я спокойно вошел в кабинет Телепнева.

Князь стоял у высокого окна, заложив руки за спину, и задумчиво рассматривал что-то на заднем дворе канцелярии. Услышав хлопок двери, он повернул голову и, узнав меня, кивнул на кресло у своего стола. Молча. Интересный прием...

– Вот скажите мне, Виталий Родионович, у вас на родине, все такие ушлые?
– Развернувшись всем корпусом в мою сторону, поинтересовался князь. Злости в его голосе не было, но и абсолютно ровный тон, коим была сказана эта фраза, заставил меня напрячься.

– Не понимаю, о чем вы говорите, Владимир Стоянович.
– Проговорил я.

– Все-то вы, ваше благородие, понимаете. Но неужто вы думали, что при обстоятельнейшем, с применением особых средств, допросе, Ловчин не поведает нам о секрете своего саквояжа?
– Князь уселся в свое кресло и, оперевшись локтями на столешницу, сложил ладони домиком. Несколько минут мы молчали, Телепнев задумчиво поглядывал на меня, а я... ждал. Чего? Предложения князя. Вряд ли бы он стал принимать меня в своем кабинете, если бы нашлась реальная возможность прижать меня на этом саквояже. Скорее, просто прислал бы в дом Смольяниной охранителей, и мне бы пришлось заново обживать флигель при канцелярии... если не ее подвалы.

В конце концов, очевидно поняв, что отвечать ему я не собираюсь, князь тяжело вздохнул, и заговорил сам, но уже куда как более мягким тоном.

– Виталий Родионович, голубчик, давайте поговорим начистоту. Меня, признаться, совершенно не интересует та, солидная для вас, но уж извините, совсем невеликая по моему состоянию, сумма, кою вы обнаружили в сумке любезного господина Ловчина. Ни я лично, ни Особая канцелярия в моем лице, никоим образом не претендуем на эти деньги, тем более, что вы так ловко воспользовались ушкуйным законом, и они по праву принадлежат вам. Но вот что действительно представляет немалый интерес для канцелярии, так это ключ от личного ящика Буса Ратиборовича, в Архангельском банке. Там, как выяснилось из допроса Ловчина, хранятся копии всех сведений, кои он успел выведать за время работы в исследовательском отделении. В том числе, и по проекту "Лед". Вы понимаете, чем может для вас обернуться ТАКОЙ трофей, буде сведения о нем, каким-либо образом станут известны, хотя бы даже и нанимателям Буса и Ставра?

– Ваше сиятельство, для начала, хочу вам заявить, что у меня и в мыслях не было, утаивать что бы то ни было от канцелярии.
– Заговорил я в ответ. Сейчас князь пошел на уступку, но где гарантия, что получив необходимое, он не повернет оглобли на сто восемьдесят градусов? А значит, надо попытаться хоть немного обезопасить себя от возможных перемен в настрое его сиятельства. Эх, ну почему я сразу не подумал о том, что из Ловчина могу вытянуть информацию о тайнике? Деньги глаза застили. Идиот. Теперь вот, придется выкручиваться. Чувствую себя, как Штирлиц на допросе у Мюллера. Дьявольщина.

– Неужели, Виталий Родионович?
– С явно слышимым неверием, протянул князь.
– С чего же вы так вцепились в эти "трофеи"? Помнится, полдороги меня на эту тему допрашивали...

– Пароход.
– Я вспомнил про помятую тележку, со вчерашнего дня занимающую место под навесом, во дворе канцелярии.

–

Что, простите?
– Удивленно приподнял брови князь.

– Самобеглый экипаж, Владимир Стоянович.
– Медленно проговорил я.
– Как вы совершенно верно заметили, мое состояние невелико. Если быть точным, сейчас, после обстановки арендованного мною у Заряны Святославны, дома, и покупки всего необходимого для нормальной жизни имущества, оно составляет лишь чуть больше тысячи рублей. И этой суммы, как вы понимаете, совершенно недостаточно для того, чтобы я мог позволить себе содержать экипаж, тогда, как показали последние дни, ездить по городу, я вынужден немало. Вот в недавнем разговоре с Мекленом Францевичем, мы как раз обсуждали эту тему, и он тогда, помнится, сообщил мне о существовании самобеглых колясок. Ну а я вспомнил об этой идее, когда скрутил Ловчина. Вот только средство передвижения сильно пострадало...

– Право, вы меня удивляете, Виталий Родионович.
– Покачал головой князь.
– Но позвольте спросить, почему же вы не внесли этот экипаж в список трофеев?

– А как, Владимир Стоянович? Сейчас, он представляет из себя груду покореженного металла и дерева. К тому же, неизвестна марка, название, модель... И как этот металлолом прикажете величать? Я хотел заглянуть, на днях, к волжским купцам, кои как мне стало известно от профессора Граца, занимаются торговлей и строительством подобных агрегатов, и стряпчему, чтобы прояснить этот вопрос, но пока не преуспел.

– Понимаю. А саквояж и барабанник вы внесли в список, просто чтобы обозначить действие трофейного закона, так?
– Усмехнулся князь.

– Именно.
– Кивнул я с самым честным видом.
– Правда, признаюсь честно, вчера, уже вернувшись домой с нашей с вами странной встречи в ладынинском ресторане, я осмотрел саквояж и обнаружил потайное дно, деньги и конверт с ключом, но, время было уже позднее, и тревожить вас по этому поводу я не стал, тем более зная, что следующая наша встреча состоится сегодня.

– Ох, Виталий Родионович... Вечно с вами какие-то штуки приключаются. То вас в жертву приносят, то в другие миры проваливаетесь, по ходу дела, умудряясь поставить на уши исследователей всех мастей и стран.
– Искренне рассмеялся князь.
– Кстати, об исследователях. Спешу успокоить, покровители Ловчина о вас не подозревают. Смолчал Бус Ратиборович о том, что, вернее, кто послужил причиной для начала работ по созданию тонких оболочек. Как туза в рукаве придержал.

– А что Ставр? Он же знал, что за мной охота ведется.

– Знал. Только Ловчин ему вас как второго исследователя представил... Более того, судя по всему, Бус вовсе не собирался передавать вас своим хозяевам. Уж не знаю, каким образом он хотел держать вас в подчинении, но с покровителями у него была договоренность лишь на передачу Хельги Милорадовны. Так то.
– Заключил Телепнев.
– Да, вот еще. Помните, в вашем выступлении вы говорили о еде, цветах...

– Да, конечно.
– Кивнул я.

– Так вот, к вашему сведению, и то и другое для Буса добыл именно Ставр. Блюда были заказаны им лично у Гавра, а цветы, вы не поверите, когда узнаете, где именно, точнее у кого он их достал...
– Хитро ухмыльнулся Телепнев.

– Полагаю, у Заряны Святославны.
– Ответил я, заставив князя удивленно приподнять бровь.
– Она сама мне сказала, что Ставр у нее одалживался. Да к тому же, еще и целую лекцию прочла об особенностях выращивания цветов. Вот только тогда у меня не было стопроцентной уверенности в причастности Глотова к похищению Хельги Милорадовны. И да, кстати... думаю, не ошибусь, если предположу, что именно на розы, Бус и наложил структуру, усыпившую Высоковскую, едва та, как любая женщина на ее месте, поднесла букет к лицу и вдохнула их аромат. Потому-то розы и осыпались уже на следующий день, не выдержали мощного воздействия.