Серый экспресс (СИ)
Шрифт:
– Со мной? Все в порядке, уважаемый Вент Мирославович. За исключением того, что я не понимаю, о чем вы говорите... вообще.
– Справившись с собой, проговорил я.
– Ох, простите великодушно. Совсем заработался.
– Секретарь огорченно покачал головой, словно в том, что я ни черта не понял, была только его вина.
– Видите ли, служащим Особой канцелярии, от охранителей до старшего офицерского состава, по уложению, вменяется в непременную обязанность, ношение документов имеющих касательство дел канцелярии, исключительно в специальных кофрах, и надлежащим образом опечатанных конвертах, для чего каждый служащий имеет свой печатный набор. И вам по статусу положен такой же.
– Обождите секунду, но я же за штатом.
– Я нахмурился.
– Это не столь важно.
–
– В данном случае, уложение касается всех служащих. К сожалению, в связи с недавними выборами старшин в государевых уездах, Монетный двор полон заказов на изготовление им личных документов и печатей, потому-то с вашим набором и вышла такая прискорбная задержка...
– Однако.
– Пробормотал я себе под нос.
– Это я удачно зашел...
– Прошу, сверьте список с наличными бумагами, Виталий Родионович.
– Поторопил меня секретарь.
– Да-да. Непременно.
– Я пробежал взглядом по описи, поворошил стопку изъятых из дома Хельги бумаг и, присоединив к ним папку с делом, утвердительно кивнул. Секретарь, тут же, сноровисто уложил документы в конверт, привычным движением руки, во мгновение ока разогрел сургуч и, через секунду, у меня подмышкой устроился по всем правилам опечатанный сверток.
Поблагодарив секретаря за помощь и попрощавшись, я вышел из здания канцелярии и, взяв лихача, направился домой. Кажется, сегодня мне представляется редкая возможность нарушить строгое правило моей очаровательной экономки. Документов я набрал порядочно, так что бодрствовать придется долгонько. А значит, без кофия не обойтись...
Я фыркнул, поймав себя на том, что постепенно начинаю даже в мыслях сбиваться на вычурный и неторопливый местный говор, и поплотнее укрылся медвежьей полостью. В открытой коляске, да холодным осенним вечером, вещью, нужной и полезной. В тепле меня немного разморило, и в этакой легкой дремоте, я и не заметил, как прикатил к Смольянинским владениям.
Дом встретил меня божественными ароматами очередного шедевра Лейфа, и уже ставшим привычным ворчанием повара на экономку, "забывшую" поставить на стол заветный графинчик. Пока же Лада, чуть заметно надувшись, исправляла свое обычное упущение, я успел подняться в кабинет, запереть изрядно мешающий мне сверток в конторке и, вымыв руки в примыкающей к кабинету небольшой ванной комнате, вернуться за накрытый стол, сияющий начищенным серебром приборов, и теряющимся на фоне белоснежной скатерти, тонким фарфором блюд и тарелок... пока, подозрительно пустых. Впрочем, стоило мне поудобнее устроиться в мягком полукресле, как появившиеся рядом, Лейф с Ладой тут же загромоздили стол многочисленным и самым разнообразным угощением. Вот только насладиться им мне, сходу, не удалось. Разлившийся в воздухе звон небольшого колокольца, заменяющего в доме дверной звонок, заставил меня отложить приборы в сторону, недоумевая, кто мог завалиться ко мне в гости, в столь поздний, а по местным меркам, так и вовсе неурочный, час.
– Лада, будь добра, посмотри, кого там на ночь глядя принесло в наши пенаты...
– Попросил я, но ее опередил Лейф.
– Извините, ваше... Виталий Родионович, поздно уж, мало ли в ночи татей шляется, позвольте уж я сам отворю?
– Разумеется, Лейф.
– Я кивнул, мысленно сделав себе зарубку на память, не допускать более подобных огрехов. Вряд ли, конечно, какой-нибудь грабитель осмелится, вот так, со всем предупреждением, вломиться в чужой дом, но... кто я такой, чтобы менять устоявшиеся правила приема незваных гостей?
Пока я таким образом размышлял, одновременно расстегивая пуговицы пиджака, чтобы в случае чего не замешкаться с извлечением ствола, из холла донесся тихий говор, отправившегося изображать швейцара Лейфа, а следом и шум шагов. Кажется, гость был один...
– Здравствуйте, Виталий Родионович. Уж извините, за поздний визит...
– Ставр, франтоватый, как и в прошлую нашу встречу, с несколько наигранной, на мой взгляд, смущенной улыбкой застыл в дверях. А за ним маячил мой повар с таким одухотворенным лицом, словно Христа воскресшего увидел. Я незаметно одернул сместившуюся в сторону полу пиджака, прикрывая
– И вам здравствовать, Ставр Ингваревич. Не стоит извинений.
– Я поднялся из-за стола.
– Присоединитесь к ужину? Лейф обещал подать какую-то совершенно замечательную стерлядь...
– Благодарю... С превеликим удовольствием.
– Старейшина Волосовой стези, или как там правильно-то, не чинясь, прошел к столу и, совершив какое-то замысловатое движение руками, уселся напротив меня. Лада, мгновение назад стремительно исчезнувшая куда-то из комнаты, тут же оказалась рядом со Ставром, и принялась раскладывать перед ним принесенные приборы, при этом, украдкой кидая на него такие же взгляды, как и Лейф. Вот только, если благоговение повара вызвало у меня разве что ехидную усмешку, то от взглядов Лады на разряженного Ставра, почему-то остро шкрябнуло где-то в груди. Хорошо еще, что блоки удержал... Они, конечно, старейшине, на один зубок, но ведь это, если он будет присматриваться...
Глубоко вдохнув и медленно, очень медленно выдохнув, я решил сменить направление мыслей, а заодно и развеять некоторые... хм-мм... в общем, развеять, да.
– Позвольте узнать, Ставр Ингваревич, что это за воздействие вы сейчас применили?
– Вопрос, конечно, не ах, но моей паранойе, движения его рук и тонких оболочек, и впрямь показались несколько странными. Хотя кому-то, может, странной покажется моя настороженность, и излишняя подозрительность... но это уже привычка. Я еще лет пять назад зарекся расслабляться даже в самой спокойной обстановке, если уж взялся за опасное дело. А о том, что поиски Хельги относятся как раз к таким, мой недавний неудачный опыт поиска пропавших девиц, вопил как резаный.
– О, вы заметили, да?
– Улыбнулся Ставр. Не мне, моей экономке... гад. Не отдам, может не надеяться. Самому нужна...
– У вас замечательно точный глаз. Это маленькое изобретение одного из моих знакомых. В основе лежит обычное очищающее воздействие, но вот этот легкий доворот кисти, точнее ее тонкой оболочки, разумеется, направляет возможную грязь с рук, строго вниз, на пол, а не заставляет ее облаком распыляться вокруг, как это обычно и происходит.
– Однако. Крайне занимательно.
– Кивнул я, мысленно отвешивая себе подзатыльник, за собственный грозный взгляд, брошенный на Ладу. Хорошо еще, она его не заметила... Надеюсь. Все-таки, в этот момент, она, наполнив наши со Ставром тарелки, уже выходила из столовой, следом за Лейфом... ну, или сделала вид, что не заметила.
– Не продемонстрируете еще разок?
– Сколько угодно.
– С готовностью согласился Ставр, повторяя замысловатый жест, и довольно легкое воздействие.
– Не поверите, но я и сам, когда узнал, добрую половину утра, экспериментировал. Фунта три муки извел, не меньше. Хозяйка дома была в таком ужасе... Пришлось конфетами отдариваться.
– Муки?
– Не понял я.
– Для наглядности.
– Пояснил Ставр.
– Собственно, именно из-за муки, мой знакомый и придумал этот жест. Он заметил как-то, что его повар, после возни с тестом, руки непременно моет, а не очищает более скорым, а оттого и удобным при готовке, способом. Ну и заинтересовался. Вот тут-то и выяснилось, что ежели муку очищать привычным воздействием, то облако мучное, все вокруг тонким слоем укрывает. Ну, додумать дальше, было немудрено! Уж коли с мукой такое происходит, то с прочей, даже невидимой, а точнее, тем более, невидимой глазу грязью, и подавно... Вот так-то.
По обоюдному молчаливому согласию, мы не стали говорить за ужином о делах. Точнее, Ставр не выказал такого желания, а я не настаивал. Так что, беседа крутилась в основном, вокруг все тех же ментальных воздействий и различиях в подходах к ним у "философов" и приверженцев старой школы. Правда, как признавал и сам Ставр, во многом эта разница была эфемерна. По крайней мере, теперь. За столетия гонений, прежде являвшиеся цельной системой знаний и умений, охватывавших огромный спектр областей, старые школы очень многое утратили, сохранив в лучшем случае некие обрывки древних витиеватых текстов и набор неких навыков, опять же довольно основательно оскудевший за прошедшие века.