Чтение онлайн

– Я же не прошу назвать кто и чем в нем конкретно занимается. Меня интересуют те, кому известно о его существовании.
– Хмыкнул я.
– Тем более, как я заметил, с нашим приходом, столик вы заглушили.

– Ох, Виталий Родионович...
– Покачал головой Телепнев.
– Ладно уж. Будет вам список. Возьмете у секретаря, вместе с бумагами для сыска.

– Благодарю вас, ваше сиятельство.

– Ну что ж. Тогда, думаю, мы можем идти. Куда вы сейчас?
– Положив купюру на блюдце, князь поднялся из-за стола.

– В Нещадный. Хочу поговорить со свидетелями.
– Ответил я, поднимаясь следом.

– С кем?
– Не понял Телепнев.

–

Прошу прощения, с видоками, разумеется.
– Поправился я.

– Неужто, в допросных листах наших сыщиков, вы какую-то неувязку обнаружили?
– Кивая на ходу распорядителю, поинтересовался глава канцелярии, на что я только пожал плечами. Впрочем, кажется, князь уже утратил какой бы то ни было интерес к моим делам, или же сделал вид, что утратил, а потому не стал допытываться, что именно мне понадобилось от соседей Хельги. Ну и ладно.

Выйдя на свежий воздух, мы раскланялись с моим работодателем, и он укатил в дожидавшейся его закрытой коляске, а я принялся ловить извозчика.

Прокатившись по холодку в открытой коляске с явно нуждающимися в подпитке согревающими воздух воздействиями, по приезду на место, я отказался от идеи вести разговор с дворником на улице. Отловленный мною у ворот во двор, служитель метлы и лопаты, с готовностью согласился побеседовать с представителем Особой канцелярии в квартире Хельги.

– Да нет. Не бывало ж у ней никого. Брат вот, разве что приезжал, а боле... нет, не припомню, чтоб кто наведывался.
– Чесал репу бородатый мужик в фартуке, отвечая на мои вопросы, и фактически, точь в точь, повторяя то, что уже было записано в допросных листах.

– Ну а как же тот господин, что подвозил ее на извозчике? Дядька Конон, вспомни, ты же сам говорил...
– И что у местных за привычка такая, от отчества открещиваться?

– Да ну... Не, был такой щеголь, его-то как раз из квартиры Хельги Милорадовны, синемордые... прошу прощения, охранители и выволакивали.
– Прогудел здоровяк-дворник.
– Только и он, пожалуй, что впервые у нее побывал. Так, обычно они как подкатят на извозчике, он госпоже Высоковской ручку-то поцелует, и усвистает, а вот последний-то раз, вишь как оно обернулось...

– Стоп. Ты хочешь сказать, что и вечером, накануне исчезновения, сей господин тоже привез Хельгу Милорадовну? И с ней вместе поднялся в квартиру?

– Так и было.
– Пожал плечами дворник.
– Я, как раз, с Нишкой... ну, с Нискиней-разносчиком со Столбовской, на углу торговался, когда их коляска мимо меня пролетела, а от ворот дворовых, она уж пустая ушла.

– А что ж ты того сыщикам не рассказал?

– Да они ж и не спрашивали. Ну а так-то...
– Дворник замялся.

– Что? Не будет с тебя никакого спроса, обещаю, дядька Конон. Говори как есть.
– Я подался вперед, заметив знакомые сполохи опаски над дворником.

– Да я ж, как допрашивали меня, о вечере-то, почитай ничего и вспомнить не мог.
– Со вздохом признался бородатый.
– Вот и сказал, что в дворницкой сидел безвылазно.

– С перепою что ли?
– Я усмехнулся.

– Так если б. Всего один полуштоф у Нишки и взял, а как сыскари-то меня растолкали, перед глазами только черное пятно заместо вечера, будто на свадьбе погулял. Как с разносчиком торговался помню, а как в дворницкую зашел того уж и не ведал. Дали б мне водицы испить да отчий наговор на нее шепнуть, я бы тут же все и сказал, да где там! Как был в исподнем, так для допроса сюда и привели.

Ха, да если я полуштоф вылакаю, в одно лицо и без приличной закуски, тоже наутро не вспомню,

что с вечера творил... Хотя, Конон-то на полголовы выше меня будет, да и массой посолиднее. Хм-м. Ладно.

– Вот точно говорю вам, ваше благородие. Как есть Нишка, стервец, низовскую водку приволок. Иначе б, с чего мне так с утра головой-то маяться? Я ему, поганцу, устрою веселую жизнь Он у меня заречется в Нещадный заглядывать. Всем окрест расскажу, какой подлостью он добрых людей потчует.
– Пока я размышлял над сказанным, бородач разошелся не на шутку.

– Ну полно, полно тебе причитать-то, Конон.
– Попытался я утихомирить дворника.

– Да, а ежели Нишка над тем полуштофом наговор какой прочел? Он же, ирод, по сию пору мне должок отдавать не хочет, и водки взамен не наливает. А ну как, он и вовсе памяти меня лишить вздумал?

– Памяти, говоришь... А что, велик должок, что за него доброго человека памяти лишить можно?

– Полтора рубля... да не бумажками, а серебром. О как.
– Дворник даже палец указательный для убедительности вверх воздел.

– И что, неужто и тебе такой наговор ведом?

– Батька мой, вроде знал, да мне не сказывал.
– Развел руками дворник.
– Как память возвертать, коли спьяну али ведовством лишен был, тому научен. Да, у нас все села окрестные памятный наговор знают.

– Научишь?

– А что ж. И научить можно. Только, ваше благородие, наговоры, такая вещь, даром не даются. Силу теряют, так наши старики говорят... Хоть рубль, а заплатить надобно.
– Степенно огладив бороду, хитро сверкнул глазами дворник. Ну-ну. Сделаю вид, что поверил. Заодно и идейку новую проверю.

Выпроводив в конце концов дворника, я наведался ко вдовой соседке, но выяснить у нее что-либо новое мне не удалось. Разве что, в мужских костюмах в шкафу Хельги, она признала вещи Берга, изредка остававшегося в квартире на ночь, а вовсе не Буса, как я предположил при первичном осмотре.

После разговора с жителями Нещадного переулка, я, проклиная холодную погоду и совсем не ко времени пошедший дождь, отправился в Хольмоградский, или как его еще называют, Хольмский университет. Но как выяснилось на месте, адьюнкт-профессор Грац уже отбыл домой. Естественно, такой поворот дел не прибавил мне хорошего настроения. А потому, наплевав на все правила приличия, я отправился в гости к своему первому знакомцу в этом мире, без всякого предупреждения. Впрочем, Меклен Францевич, кажется, был совсем не против нарушения некоторых обычаев, и принял меня вполне радушно. Правда, стоило ему узнать о причинах моего визита, как улыбка сбежала с его лица, и профессор, предложив мне согревающего и усадив в кресло напротив, нахмурился.

– Странные дела нынче творятся в столице, Виталий Родионович.
– Проговорил Грац, вертя в руках бокал порто и, одновременно, окидывая взглядом свой кабинет, словно в поисках возможных "лишних ушей".
– Вы ведь, далеко не первый, кто возжелал побеседовать со мной по поводу этих татей.

– Вот как? Дайте угадаю. Кроме меня, ими интересовался и его сиятельство. Так?
– Отхлебнув горячего чая с бальзамом, проговорил я.

– Представьте себе, не только.
– Задумчиво протянул профессор.
– Еще и Заряна Святославна, уж на что никогда не интересовалась подобными вещами, а вот поди ж ты, звонила, расспрашивала...