СЕРДЦЕ ЗОНЫ
Шрифт:
– Чего уставились?
– спросил Калиш, обернувшись.
– Справа "партком" засел, а вы нематами любуетесь.
– Абитуриент интересуется.
– Киса, вы меня умиляете! Это не абитуриент, это балласт. Просвещать балласт я тебя не просил.
– Не задевайте моих сотрудников, - усмехнувшись, посоветовал Г. М.
– И в мыслях не имел, - ответил Калиш.
– Я просто ясно обозначил ваш статус в группе. Образовывать вас до полноценных неликвидов незачем, вы не с нашей кичи и вторая ходка через неделю вам не светит. Наша задача - доставить вас на место. А ваша - не мешать нам. Прошу вас, будьте благоразумны и
– Максим, я прошу вас по дороге воздержаться от разговоров с членами группы, - не отводя взгляда от Калиша, ровно сказал Г. М.
– Исключая меня.
– Есть, Григорий Михайлович.
– Идём?
– спросил Калиш.
– Киса, Расуль, готовы?
– Мы же в Зоне, дядя Саша, - сказал Расуль.
– Зачем спрашиваешь?
И они пошли.
– Да не знаю я здесь ни фига!
– прошипел Рэдрик.
Мэтрикс, прикрыв голову руками, лежал за окаменевшим бревном, по которому короткими очередями долбила из живописных оранжевых кустов какая-то песчаная струя. Шухарт залёг неподалёку за камнем.
Струя ещё пару раз влепилась в бревно и, кажется, решила сделать паузу. С её стороны возле бревна выросла приличных размеров песчаная дюна.
– Не поднимайся, - сказал Рэдрик.
– Сообразил, - ответил Мэтрикс и с прытью ящерицы промёлся на пузе через простреливаемую зону. Струя не среагировала.
– Не было такого говна у нас в Хармонте, - в десятый раз за этот день сказал Шухарт, нервно перекатывая в пальцах очередную гайку.
– Какого только говна я там не навидался, а вот такого не было. А нашего говна тут и нету, вроде. Ни "комариных плешей", ни "жаровен"... Ни "призраков"...
– Как мы ещё живы, - иронично сказал Мэтрикс.
– Как, как... Вот тем и живы, что не знаю я тут ничего. Стало быть, и опасности жду отовсюду. И всегда.
– Правильный подход, - кивнул Мэтрикс.
– Нас так же учили. Идём?
– Медленно, - сказал Шухарт.
– Песочек у этой суки кончился, но какого другого дерьма у неё может быть немеряно.
– Понимаю, - снова кивнул Мэтрикс.
И они пошли.
– Не пройдём, - сказал Калиш, тяжело дыша.
– Сплошная стена. Кругом обошли. Вон камень, за которым тот "лаврентий" сидит...
На "лаврентии" погиб Расуль. Чутьё у него было невероятное, по самым жутким местам проходил без единой царапины. Но на этом участке концентрация херни была тоже невероятной. Расуль шёл первым, удачно распознал и обошёл "мавзолей", две "коммуналки", "беломорчека" и "стаханова", но на "лаврентии" срезался: шагнул, замер внезапно, выпрямился - и, как загипнотизированный, попёр прямо в воронку...
Киса и Максим погибли почти в самом начале пути. Калиш вдруг услышал, как инженер вскрикнул, обернулся к нему - и увидел, что Максим стоит в центре какого-то мерцающего на поверхности земли круга и что у парня нет головы. Максим поднял руки, потом комично развёл ими и сказал что-то вроде "Ребята, вы не поверите, что я сейчас вижу" - голос его звучал странно, но внятно. Крови не было.
– Это тоже немат?
– спросил он.
–
Г. М., остолбенев, смотрел на пустое место над плечами своего сотрудника, откуда раздавался голос.
– Григорий Михайлович, - сказал безголовый Максим; в голосе его слышалась паника.
– Григорий Михайлович, что со мной? Я вас не вижу!..
– Киса, не сметь!
– рявкнул Калиш, но было уже поздно.
Киса пригнулся и прыгнул, намереваясь плечом вышибить Максима из зоны мерцания. У него даже получилось - упали они рядом за пределами круга, но при этом голова у Максима так и не появилась, а Киса взвыл, задёргался, выгнулся дугой - и вдруг вспыхнул, как магний...
Когда к ослеплённому Калишу начало возвращаться зрение, ни Кисы, ни Максима уже не было. Слёзы текли неудержимо, сквозь них, сквозь ошмётки тьмы и нервные вспышки на сетчатке он едва видел, как Расуль далеко стороной обходит большое чёрное пятно на обожжённой земле и как Г. М. пытается нащупать что-то в нагрудном кармане, но надет на нём свитер, и кармана в свитере нет...
– Ну да, - сказал Г. М.
– вот прямо сейчас мы повернёмся и пойдём обратно. Надо найти проход.
– Как скажете, - пожал плечами Калиш.
– Будем крутиться здесь, пока пайка и вода не кончатся.
– Но картографы ведь как-то туда прошли, - сказал Г.М.
– Значит, проход есть.
– Проход был, - поправил его Калиш.
– Тут же всё меняется по десять раз на дню. Сейчас стена, а вчера тут были "трудодень" или "магнитка". А что будет завтра - неизвестно. Так как, будем ждать или вернёмся?
Стена была полупрозрачной и выглядела как пузырчатое стекло. Увидев её, Калиш бросил в неё роликом от подшипника - стена хлюпнула, по ней пошли волны. Щупом он решил её не трогать.
– Ищите место для стоянки, - сказал Г. М.
– Будем ждать.
Стена пропала через четыре с половиной часа. Она вдруг затряслась студнем, пузыри в ней разбухли, выперли на поверхность и принялись с громкими чпоками лопаться.
– Ну вот, - сказал Мэтрикс.
– Я же говорил!..
– И я говорил, - взвился Шухарт.
– И говорю! Ловушка это, ловушка! Я их жопой чую!
– На всякий замок найдётся отмычка, - усмехнулся Мэтрикс.
– Знать бы, какой это был ключик и кто его нашёл...
– Говорю тебе, эта мразь нас подманивает...
– И ладно, и хорошо... Нам главное - что? Нам главное - войти...
Они выждали, пока лужи студня не впитались сухой суглинок, и вошли.
Калиш первым заметил чужих возле Сердца. В груди бабахнуло, он упал на землю, затаился. Они были совсем рядом с их целью. Один, невысокий крепыш, ходил вокруг мягко пульсирующего Сердца, раскладывая какие-то свёртки. Второй, повыше, с совершенно седыми волосами, сидел чуть поодаль.
Калиш повернулся к Г. М.
– тот, увидев, что ликвидатор упал на землю, тоже сразу же залёг. Кажется, чужие их не заметили. Калиш сделал Г. М. знак и тот, не поднимая головы, по-пластунски пополз в его сторону.
Один из чужаков что-то сказал. По-английски.
Калиш не предполагал, что что-то ещё способно его настолько удивить.
Г. М. тоже услышал английскую речь, замер, потом медленно отправил руку к поясу, отстегнул там что-то и вытянул пистолет.
Аккуратно и бесшумно снял с предохранителя.