Чтение онлайн

– Тю, - сказал Мэтрикс.
– Бонд! Хе-хе. Чушь несусветная. В аналах ему самое место. Ты бы ещё комиксы какие вспомнил...

После поверки Калишу из руки в руку скрытно передали записку из пятого барака - ребята написали, что во вчерашней "ходке" погиб Летяга. Погиб уже на обратном пути, на проверенном участке. Шёл последним, смотрел, чтобы никто не отстал. И внезапно попал под "потёмкина". Одного из молодых ребят тоже задело, но не сильно. Практически всё дерьмо пришлось на Летягу...

Записку Калиш украдкой съел и решил на завтраке

про Летягу ничего своим не говорить. Потом они всё равно узнают, конечно, но сегодня им нагреваться незачем.

Неделю назад Летяга заработал, наконец, досрочку. Четыре с половиной года на пузе. Две реанимации - одна вертухайская пуля (не то шальная, не то нет) и один "партком". Мелочи, вроде "членских взносов" и "горчичников с занесением", вообще не считаем... Тонны три на круг хлама сдал. Документы на УДО ушли, документы на УДО пришли...

Надо помянуть... Вечером, когда вернёмся.

– Киса, - сказал Калиш, - я пошёл в "загс". А ты готовь ребят потихоньку...

– Есть, командир, - козырнул Киса.

Летучки для старост неликвидских бараков проводились в администрации Бильбетлага ("загсе") каждый день в восемь утра. На входе Калиш снял головной убор, у стола дежурного расписался в прибытии, указал в журнале, что ЧП по бараку не отмечено, подписал учётку по сданному вчера хламу и выписал запрос на медикаменты.

Писем сегодня опять не было.

– Калиш? Начлага приказал сразу к нему, срочно, - подчёркнуто командным голосом сказал дежурный.

Новенький, подумал Калиш. Опять.

– Стенографируй, салага, - сказал он.

И принялся размеренно, без напряжения и эмоционального накала, выдавать одну за другой обогащённые нетривиальной лексикой сложноподчинённые языковые конструкции. Полковник Ващенко в его выступлении ни разу не поминался, но салажонок всё равно каким-то образом с необыкновенной ясностью понял, какое место занимает начлага в описанной Калишем картине мироздания. Место было не из самых почётных. Далее последовало разъяснение, предназначенное уже непосредственно для новичка. Место, отведённое в картине мироздания для него самого, оказалось непочётным за пределами всякого воображения. Затем Калиш пошёл в обратном направлении и принялся объяснять вселенскую роль руководящих структур КПСС...

Глаза первогодка посерели.

– Я на вас рапорт подам, - прошипел он.

– Конечно, - легко согласился Калиш.
– Меня отстранят от почётной обязанности гулять по Зоне и передадут её тебе, как более достойному. Одна "ходка" - и ты весь в шоколаде фабрики "Красный октябрь".

– Что, Саня, опять наставничаешь у молодёжи?

Ващенко стоял у входа в свой кабинет и широко улыбался.

– Ты же их не учишь, - хмуро ответил Калиш.
– Зачем выпускаешь таких к приличным людям? Нехорошо.

– Не углядел, - согласился полковник.
– Но ничего, всё поправимо. Рядовой Чепченко, вы законспектировали лекцию преподавателя?

– Я?..
– кажется, рядовой Чепченко окончательно забыл даже азы субординации.

– Какашка от Луя, - дружелюбно сказал Ващенко.
– Что тут непонятного? Профессор только что прочитал вам лекцию. Вы её законспектировали, как он велел? Да

или нет?

– Нет, - потерянно сказал рядовой Чепченко.

– Вы что, ждёте, что профессор, занятой человек, прочтёт её для вас снова? Восстановите по памяти, конспект после сдачи дежурства мне на проверку. Память у вас есть?

– Так точно.

– Загадочный случай, - Калиш покачал головой.
– Мозгов нет, а память есть.

– Ладно, заходи.

На столе в кабинете стояла открытая бутылка с самогоном. Убедившись, что Калиш её заметил (не заметить было невозможно), Ващенко демонстративно заткнул горлышко бутылки картонной пробкой и убрал ёмкость под стол. Стакана на столе не было.

– Так, - сказал Калиш.
– Сюрприз, значит?

– Ничего хорошего, Саня. Порядок на сегодня такой: "ходка" пока откладывается. Но не отменяется. Через час вертолётом прибывает чин из Москвы. Будет проводить какой-то специальный инструктаж.

– Институт?

Ващенко покачал головой.

– Комитет.

– Блядь.

– Да.

– С чего бы это?

– Мне докладывают, что ли?

– Ещё что-то сказали?

– Приказано для сегодняшней "ходки" в состав твоей группы включить двух человек из личного состава.

Калиш сначала даже не сообразил, о чём речь, а потом иронично присвистнул.

– Вот под конвоем я в Зону ещё не ходил. Ты как, на добровольцев рассчитываешь?

– Я вообще не знаю, что делать. Могу им премии пообещать. Отпуска.

– Дураков-то нет за отпуск концы отдавать.

– Дураков нет...

– Придётся приказом.

– Да. И на следующий день я случайно утону в параше.

– И выходит, что зря ты тренировки забросил...

– Иди в жопу.

– Погоди, если у меня в группе будут два твоих вертухая, мне же нужно будет кому-то из своих неликвидов выходной давать. Ты соображаешь, чем это грозит? Два новичка в группе - это гарантированная крышка. С таким балластом... Они же ещё и с волынами будут, небось?

– С волынами, но без "калашей".

– Конечно без "калашей". Ну, пару гранат им ещё выдай для более надёжного самоподрыва.

– Гранаты им не положены.

– Вот счастье-то. Нет, я прямо вижу, как они начинают героически отстреливаться от "весёлых ребят"...

– Ну, объясни им, что успеешь.

– Ты их сначала найди. У нас время-то на объяснения будет?

– Да хрен его знает! Вот прилетит пиджак, тогда и узнаем...

Надувная лодка, поскрипывая натянутым брезентом, качалась на двухбалльной волне.

Мэтрикс с Шухартом запаковали акваланги, наживили мешки на трос. Мэтрикс дождался, пока трос, натянувшись, уволок акваланги на глубину, и выставил что-то на часах.

– Ну вот, - сказал он не шопотом, но очень тихо.
– Погода штатная, утром будет солнцепёк. Ветер западный. Полетим птичками на восходящих...

– Фигею я с вашей конторы, - мрачно сказал Шухарт.
– Триста пятьдесят миль над чужой территорией для вас не дистанция.

– Техника позволяет, - ухмыльнулся Мэтрикс.
– Погребли, что ли?