Чтение онлайн

– Никуль, это вообще кто?
– возмущенно поинтересовался невидимка.

– Это наша соседка.

Репентино триумфально произнес:

– Ааа, это та самая безнадежка - дочь мясника, которую парни боятся. Боятся, что она их задавит и съест.

Лушана обозлено уставилась на Репентино. Ника увидела в ее глазах ярость и почувствовала, как мурашки забегали по спине. Мормолики, конечно, обладали большой физической силой и определенной магией. Но это были не врожденные возможности практика, а постепенно сходивший на нет украденный потенциал последней жертвы. Все зависело

от того чью кровь мормолики употребили после ритуальной охоты.

– Дин, - предупреждающе произнесла Ника, - прекрати.

– Хорошо, хорошо, - сказал Репентино, но хамоватый взгляд его глаз говорил о том, что он не собирается останавливаться.
– Я просто хотел сказать, что толстой дочке мясника стоило вести себя более уважительно в присутствии прекрасных наследников великородных маджикайев. Это ведь не грязные руки о фартук вытирать.

Лушана взмахнула мизинцем левой руки, что-то пробормотала. Ника прижалась к стене, и сиреневый луч света пересек обеденный стол, устремившись к холодильнику - в сторону, где находился невидимка. Репентино успел лишь состроить глумливое лицо и через мгновение исчез.

– Я, пожалуй, пойду, - сказала мормолика, довольно дернув носом.
– Захочешь поговорить...

– Да, да - опасливо произнесла Ника.
– Я знаю, где тебя найти.

Как только мормолика покинула кухню, Ника отлипла от стены и прокричала ей вслед:

– Только выйди через дверь... пожалуйста.

Когда входная дверь захлопнулась Ника подошла к холодильнику и посмотрела вниз.

– Знаешь что, Репентино, - глумливо сказала она, уперев руки в бока - Ты сам виноват. Ну, какие к дьяволу наследники великородных маджикайев? Да еще и прекрасные. Это же точно не ты.

Лежавший на полу речной окунь дернул хвостом.

– Что? Ты что-то хочешь мне сказать?
– спросила Ника с ухмылкой, подняла рыбу с пола и ткнула ее пальцем в голову.
– Пообещай, что больше не будешь доставать Лушану.

Рыбеха недовольно повела глазами.

– В любом случае, единственное, что я для тебя могу сделать, это наполнить банку водой. И надеюсь, ты поел. Если нет, то перед сном я заброшу тебе хлебный мякиш. Не думаю, что магия Лушаны просуществует дольше, чем до завтрашнего утра. А пока Киррана нет, и раз уж ты молчишь, не имея возможности сказать какую-то гадость, я поведаю, как провела один из самых ужасных дней моей жизни...

Окунь открыл рот и печально зашевелил плавником. Вечер обещал быть долгим.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ 'ЗЛОВЕЩАЯ ИРОНИЯ СУДЬБЫ'

Девочка смотрела на размытую фигуру мужчины, с каждым оборотом карусели поворачивая голову в его сторону. Она радостно улыбнулась, помахала человеку рукой и прошептала:

– Папа...

Прогретый летним солнцем воздух, аромат цветущей акации, смех ребятни. Красный туман заволакивал лицо мужчины тревожной пеленой. Изящная дама в струящемся платье из белого шелка прозрачным облаком возникла перед озорной девочкой.

– Убирайся!
– прокричала она человеку.

Яркая вспышка света, на которую разъяренный мужчина ответил огнем. Горели деревья, вспыхивали стены, разбивались

окна. Смех ребятни превратился в безнадежные крики, а веселая карусель стала достоянием голубого пламени.

Расторопный нос Ники проснулся первым. Почуяв аппетитный аромат с кухни, он сознательно засвербел, чтобы разбудить хозяйку. Ника почесала кончик носа и резко открыла глаза. В комнате навязчиво пахло жареной рыбой.

– О нет!
– подскочив с кровати, воскликнула Верис.

Неумытая, нечесаная, в растрепанной пижаме и остатками сна в уголках глаз она понеслась на кухню. Словно материализовавшись, Ника застыла у обеденного стола, как пугало в поле. Встревоженный ее появлением Кирран замер с вилкой у рта.

– Не доброе утро, да?
– предположил он.

Киррану показалось, что у подруги в тот момент на лице были лишь бешеные глаза и раздутые до ушей ноздри.

– Что это?
– дрожащим голосом спросила Ника, механическим движением тыча, в стоящую перед приятелем тарелку.

– Мой завтрак, - изумленно ответил Кирран.
– Тебе положить?

– Неееет!
– вскрикнула девушка.
– Что ты ешь?!
– не дожидаясь ответа, она метнулась в сторону и тупо уставилась в стоящую рядом с мойкой пустую банку.

– Рыбка, - по-свойски произнес Кирран.

– Это не рыбка, это Репентино!
– сказав это, Ника выглядела, как фурия в последний день своей жизни.

– Тебе видать, что-то приснилось, - засмеялся Кирран и, не осознавая душераздирающего момента, отправил кусок жареной рыбы себе в рот.

Словно спаситель всех челюстноротых позвоночных, бороздящий просторы вселенной в поисках глумителей, Ника возникла за приятелем и со всей силой шарахнула кулаком по его спине.

– Выплюни! Выплюни его немедленно!
– закричала она.

Киррану ничего не оставалось, как подчиниться и вывалить с языка непрожеванный кусок рыбы.

– Прекрати меня лупить. Ты сдурела? Да что происходит?
– наконец поинтересовался 'глумитель'.

– Ты пожарил Репентино!

– Ник, ты что несешь?

– Где взял рыбу? Где взял рыбу я тебя спрашиваю?
– дергая приятеля за ворот футболки, допытывала Ника.

Покрасневший от удушения Кирран ответил:

– Да в банке. Из банки взял. На столе стояла. Я так понял, что из этого окуня нужно что-то приготовить. А что? Не надо было?

– Нет! Нет! Это был заколдованный Репентино! Лушана вчера превратила его в рыбу.

– Мормолики владеют трансформацией?- удивился Кирран.

Обессилив Ника села на стул рядом с другом.

– Да какая теперь разница, кулинар? Это теперь не важно!
– в последний раз взвизгнула Верис, потому как последующие реплики говорила сдавленным голосом.

– Масса меня убьет, - сказала она, качая головой, как священник кадилом.
– А с другой стороны, почему меня? Пусть он тебя убивает. Ты съел его сына. Пожарил и съел. Дин был такой милой рыбкой, - запричитала Ника.
– Я вчера кинула ему мотыля. Как же так? Что за жизнь? Удар за ударом...

Кирран сострадательно улыбнулся, погладил подругу по голове и ласково сказал: