Сердце Химеры
Шрифт:
Ника приоткрыла дверь, осторожно заглядывая в кабинет. Здесь было светло. Бесперебойная подача электричества осуществлялась за счет резервных генераторов. Кабинет казался огромным, разделенный полупрозрачными стеклянными стенами на несколько индивидуальных частей, в которых ректор Института Милосердия проводил многочисленные исследования и эксперименты. В этих стенах сама Ника всегда чувствовала себя подопытной обезьяной.
– Лонгкард? Это я...
До того, как лиричный баритон приятной волной коснулся ушей Ники, у нее было мгновение, чтобы подумать и избежать неприятных ассоциаций - просто
– О! Ты пришла!
– донеслось из-за полупрозрачной перегородки, по которой стекала черная масленичная жидкость.
– У меня тут совершенно случайно детонировал земляной вермис . За стенкой что-то упало и разбилось.
– Вот дьявол... дорогая, располагайся, я сейчас... восемнадцатый, прибери здесь.
Мимо ног агента Верис проехал маленький РДК - гусеничный помощник с гибким телескопическим глазом.
– Я вот что думаю, - хитро начала Ника, - если ты занят, я могу заглянуть к тебе в другой раз.
– Не придумывай отговорок, - сказал появившийся из-за перегородки Лонгкард, - я свободен для тебя в любое время дня и ночи.
Девушка посмотрела на давнего приятеля и подумала, что не зря волновалась перед визитом. Реаниматор Лионкур предстал в образе оторванного от практики гелертера после первого самостоятельного опыта: когда-то белоснежный халат пестрил разноцветным крапом внутренностей земляного вермиса, а на правом остроносом ботинке моргали его отважные желтые глазенки.
– Как вермис мог взорваться?
– брезгливо сморщив нос, поинтересовалась Ника.
– Предполагаю, что во всем виновата аммиачная селитра, которую он съел сегодня на завтрак, - задумчиво ответил Лонгкард, стягивая с рук резиновые перчатки.
Из-за патологических процессов перенесенных в детстве ректор Института Милосердия выглядел высокорослым и худым. За непропорционально длинные ноги с юных лет его называли 'кузнечиком' - и это, кажется, реаниматора совсем не обижало. У Лонгкарда были вьющиеся седые волосы, крючковатый нос с опущенным кончиком и тонкие губы. Несмотря на то, что из-за нарушений пигментации глаза Лионкура имели аспидно-черную склеру, этот хищный взгляд превосходила широкая белозубая улыбка, делающая облик ее обладателя приветливым и дружелюбным. Определить по лицу или голосу Лионкура количество прожитых им лет было крайне сложно, так же, как практически невозможно узнать возраст воды, в упавшей во время дождя капле. Кому-то реаниматор казался многомудрым стариком, кому-то диким юнцом. Нику же этот вопрос никогда не интересовал.
Агент Верис помахала рукой и сказала:
– Привет...
– Привет, привет. Давай раздевайся, не будем терять времени,- произнес реаниматор.
– Что прям так... сразу? А поговорить?
– В процессе и поговорим, - воодушевленно ответил тот, скинув испачканный внутренностями халат на пол.
Подъехавший РДК очистил ботинки от останков вермиса, любовно отполировал обувь хозяина и потащил грязный халат в прачечную.
– Спасибо, восемнадцатый, - поблагодарил Лонгкард.
Он внимательно посмотрел на стоящую перед ним девушку и признался:
– Я рад тебя видеть, Ника.
Агент Верис вжала голову в плечи и тихо спросила:
– Может, тогда обойдемся без осмотра?
–
Без него никак. Я очень долго не видел свою самую любимую пациентку.– Так, значит я для тебя только пациентка?
Лионкур сделался серьезным.
– Не только, - сказал он.
– Тогда просто спроси, как я себя чувствую.
Лонгкард улыбнулся, присел на край стола и как-то растерянно поинтересовался:
– И как ты себя чувствуешь?
Агент Верис пихнула руки в карманы куртки, пожала плечами.
– Теперь намного лучше...
Реаниматор резко опустил голову, посмотрел на лежавшую рядом медицинскую карту и спросил:
– А почему тебя перевили в другой отдел?
– Что Кирран тебе и об этом сказал? Вот трепач!
– Мак-Кирран? Нет. Я не видел и не слышал его больше недели. Он частенько пропускает практику ради работы. Я слышал, на тебя напал домовой?
Ника удивленно нахмурила брови и спросила:
– Об этом уже ходят слухи?
– Твой телефон. Ты не сразу его вчера отключила, - пояснил Лонгкард.
– И судя по тому, как ты кричала, яркость твоего эмоционального фона восстановлена.
Ника кивнула.
– Более чем. Но если не Кирран, то кто тебе растрепал про мою новую должность?
– Рик'Ард просил копию твоей карточки отправить на твое новое место работы - в СОМ.
Ника покачала головой, недобрым словом вспомнив своего начальника.
– Вот старый лис, заранее ведь все продумал. Так это Масса тебе нажаловался?
– Я бы не назвал это жалобой. Мне показалось, он обеспокоен. Как и я, теперь... Что там за видение у тебя было?
Агент Верис с большим бы удовольствием рассказала давнему приятелю про ожившего героя старых кошмаров и про свою несправедливую судьбину, но обещание держать сей факт в тайне, вовремя остановило юную красноречивость.
– Да так, - отмахнулась Ника, - просто встретила мужика похожего на Фроста. Растерялась немного. Я всего лишь обозналась, но мне этого никто не простил. Ведь все считают меня сумасшедшей. Такую панику подняли.
– Столь безусловные обобщения ни к чему. Не все считают тебя сумасшедшей, - возразил реаниматор.
– Хорошо. Все кроме тебя... Хотя, меня бы больше утешило, если бы ты сказал, что Никто Не считает меня таковой.
Лионкур звонко засмеялся, и неоднозначно подмигнув, стоявшей перед ним девушке, сказал:
– А без осмотра нам все же не обойтись. Заходи за ширму и там переодевайся.
– Но...
Лонгкард бодро поднялся со стола и зашагал к двери.
– Я закрою кабинет, никто ничего лишнего не увидит, если тебя это беспокоит. Меня я думаю не зачем стесняться?
'Как раз наоборот' - подумала Ника, почувствовав, как созревает глубинное стеснение. Девушке не хотелось показывать свое изуродованное тело человеку, к которому тяготели все ее пристрастные мысли.
– Дорогая, мне необходимо знать, не отвергает ли твой контрадикторный организм несколько месяцев моей напряженной работы.
Ника опустила взгляд и поплелась за клеенчатую ширму.
– Я вдруг сейчас подумала, - аккуратно снимая с себя одежду, сказала девушка.
– Как ты считаешь, вот если бы и правда, Фрост оказался живым... допустим это было б так... Ты меня слушаешь?