Сарай
Шрифт:
«Господину полковнику Клифту, куратору от Министерства Войны.
Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль», рапортую о выполнении боевой задачи в системе «Граница Скорпиона» в рамках генерального сражения. Поставленная задача по прикрытию указанного соединения кораблей выполнена. Учитывая завершение активной фазы боевых действий и выполнение условий контракта, прошу рассмотреть вопрос о досрочном расторжении договора с Министерством Войны и последующем расформировании частной военной компании «Звёздный Утиль».
Приложение: данные телеметрии и журналы боевых действий.»
Я перечитал мысленно текст.
Я откинулся в кресле, глядя на тактическую схему. Серьёзно повреждённые корабли, как и мой бывший флагман, пойдут на разборку на моём же предприятии. Это будет не только утилизация, но и вклад в бюджет «Звёздного Утиля». Металл, сплавы, возможно, какие-то целые узлы.
— Тёма. Начинай оформлять всё для утилизации. А сейчас вызови тяжёлый буксир. Пусть заберёт обломки «01» и доставит прямо на причальную палубу «Звёздного Утиля». Я полечу на нём.
Через двадцать минут к моему крейсеру подошёл тяжёлый буксир. Я облачился в пустотный скафандр, перешёл на его борт и занял место в просторной кабине пилота.
Работа пошла чётко. Буксировочные композитные тросы плавно отсоединились от обломка, который сразу был перехвачен мощными тросами буксира. Магнитные захваты с глухим лязгом обхватили крупный фрагмент моего бывшего корабля. Буксир дрогнул, взяв на себя многотонную нагрузку, и медленно потянул груз к орбитальной станции.
Буксир аккуратно причалил к огромной открытой палубе «Звёздного Утиля». Магнитные захваты причала с громким хлопком схватили обломок, надёжно зафиксировав его. Буксир отсоединил тросы.
Я покинул кабину буксира, прошёл через его шлюз и ступил на знакомую металлическую палубу своего предприятия. Обернулся. Гигантский фрагмент крейсера занимал почти всю причальную площадку. Рядом уже суетились первые дройды-оценщики, сканируя металл, выискивая целые контуры. Скоро здесь начнётся привычный процесс: резка, разборка, сортировка. Крейсер «01» перестанет быть кораблём и станет просто ресурсом.
Начо, предупреждённый мной заранее, уже ожидал меня у шлюза, ведущего в административную зону. Как только я разоблачился из скафандра, он подошёл ко мне. Его лицо, обычно озабоченное производственными графиками, светилось неподдельным, почти мальчишеским воодушевлением.
— Артём! Поздравляю с победой! С генеральным сражением! Новости уже по всем каналам передают — полный разгром Зудо! Ты там, наверное, в самой гуще был!
Я вежливо улыбнулся и пожал ему руку.
— Спасибо, Начо. Да, повоевали. Не без потерь. — Я кивнул в сторону огромного экрана, на который Тёма вывел изображение с камер причальной палубы, где лежал обломок моего бывшего флагмана. — Вот, привёз на разборку и переработку. Дополнительный объём работ для предприятия.
Начо посмотрел туда, и в его глазах зажглись уже не патриотические, а чисто коммерческие огоньки. Он мгновенно оценил масштаб груды металла.
— Понимаю, Артём. Это же чистый доход! Никакой закупки, никакой логистики мусора — свой корабль на своём же предприятии. Отличное решение!
Я представил, как в его голове уже крутятся графики смен, загрузка плавильных печей и списки покупателей на вторичный металл. Но мне самому не сиделось. Ответ от куратора не поступал, и это бездействие начинало напрягать. Нужно было чем-то занять руки и голову, пока бюрократическая машина Министерства Войны
рассматривает мой рапорт.— Знаешь, Начо, я вот сейчас подумал и решил лично поучаствовать в разборке фрагмента крейсера, — отвлекусь и немного разомнусь. И пока жду ответ из министерства, поживу на станции, в апартаментах. Тёма уже зарезервировал.
Глава 20
20
Не теряя времени, я снова облачился в скафандр и отдал Тёме команду мобилизовать всё, что не занято на текущих задачах: все свободные дройды, роботизированные манипуляторы, транспортные платформы.
После чего вышел на причальную палубу. Вслед за мной выкатились, вышли и выплыли десятки единиц техники. Первыми двинулись в атаку дройды-резчики — массивные, шестиногие конструкции с огромными плазменными и лазерными резаками на манипуляторах. Они, словно хирурги-гиганты, взобрались на изуродованный корпус. С шипением и ослепительными вспышками их инструменты вгрызались в броню, вырезая огромные, ровные плиты.
Параллельно более мелкие, юркие дройды-демонтажники, похожие на пауков или скорпионов, проникали внутрь через пробоины и вырезанные проёмы. Их «щупальца», оснащённые отвёртками, гайковёртами и захватами, выуживали из темноты отсеков целые блоки оборудования: генераторы, коммутаторы, неповреждённые секции систем жизнеобеспечения.
К причалу подъехали роботизированные краны на гусеничном ходу. Их могучие стрелы с магнитными захватами плавно опускались, забирали вырезанные бронелисты или извлечённые агрегаты и аккуратно укладывали их на ожидавшие транспортные платформы. Платформы, загрузившись, немедленно трогались с места и уплывали через шлюзовые ворота вглубь станции, на основную производственную площадку, где их уже ждали сортировочные линии и дефектовочные стенды.
Всеми этими манипуляциями, каждым движением манипулятора, каждым курсом платформы управлял Тёма. А я… я был его интерфейсом, его антенной на месте. Моё сознание было связано с ним, я чувствовал общий ритм работы, видел состояние роботизированных систем, захватов, загрузку платформ. Это не было тяжёлым грузом, как в бою. Это был чёткий, мощный, продуктивный поток данных.
Ударными темпами, всего за восемь часов интенсивной, безостановочной работы, крейсер перестал существовать. На причальной палубе вместо громады обломков осталась лишь подметённая площадка и несколько штабелей особо ценного, уже отсортированного металла. Каждый узел и агрегат прошёл дефектовку и анализ. То, что требовало минимального ремонта, было сразу выставлено на торговые площадки станции. То, что нуждалось в восстановлении, отправилось в цеха. Всё остальное — тонны обычной стали, титана, алюминиевых сплавов — отправилось по конвейерам прямо в жерло перерабатывающих комплексов, чтобы через несколько часов вылиться в виде аккуратных слитков.
Наконец работа была завершена. Я покинул причальную палубу, ощущая приятную физическую усталость от долгого пребывания в скафандре и ментальное удовлетворение от сделанного. Вернувшись на производственную площадку, я разоблачился возле офиса, оставил пустотный скафандр и вызвал транспортную платформу.
На этот раз риэлтора не было. Я отпустил платформу обратно на предприятие и вошёл в знакомую, удобную студию. Тишина после грохота цехов была оглушительной. Я подошёл к пищевому синтезатору и, не мудрствуя лукаво, заказал то, что просила душа и тело: глубокую тарелку наваристого, ароматного борща, ломоть чёрного, бородинского хлеба с толстыми, прозрачными ломтиками солёного сала. И… два стаканчика. Чистой, ледяной, синтезированной, но от этого не менее желанной водки.