Сарай
Шрифт:
По заранее переданным кодам мины первого слоя поля один за другим начали отключаться, теряя свой ярко-красный боевой индикатор и загораясь зелёным, пассивным. Сотни отключённых мин потянулись с своих позиций, образуя серебристый поток, и устремились в раскрытый грузовой отсек. Там их уже ждали дройды, аккуратно подхватывающие каждую «смертельную единицу» и укладывающие в ячейки многоэтажных стеллажей, смонтированных вдоль стен отсека.
Следом, как верный оруженосец за рыцарем, двигался авианосец «Безликий». Его взлётные палубы также были распахнуты. Он принимал на себя следующий поток мин, заглатывая их в свои необъятные ангары, где другая команда дройдов занималась той же кропотливой
Я сидел в кресле, забыв о пицце, и наблюдал. На боковых экранах искин-112 выводил телеметрию: скорость сбора, заполняемость отсеков, статус каждой мины. Всё шло без сучка, без задоринки. Мой план, рождённый из необходимости и дерзости, работал. Мы не просто уходили из Омеги-9. Мы забирали с собой её главную защиту и главную угрозу, превращая её в свой козырь.
Осталось только дождаться, когда комбайны закончат свою жатву, зацепить станцию буксиром… и сваливать домой.
Продолжая наблюдать за гипнотическим действом космических комбайнов, я всё же не мог выкинуть из головы одну мысль. Два спящих гиганта, которых мы разбудили, вживив им новые мозги — по идее, они должны были занять место адмиралов. Что с ними будет дальше?
— Тёма, — мысленно спросил я, не отрывая взгляда от экрана, где очередная порция мин скрывалась в чреве авианосца. — Вот эти флоты Зудо… с нашими «адмиралами». Ты уверен, что контроль над ними абсолютный? Что они не решат… ну, взбрыкнуть?
Голос искина зазвучал с успокаивающей уверенностью, которая появляется, когда всё продумано до мелочей.
«Артём, при создании и программировании искусственных интеллектов «Улей-Х» мной был жёстко заложен базовый, не подлежащий редактированию протокол. Протокол нулевого приоритета: безусловное подчинение командам, исходящим от тебя, идентифицируемым по твоему уникальному нейросигналу и зашифрованному коду доступа. Данная закладка вшита в саму архитектуру ядра искинов. Её невозможно удалить или изменить ни внешним воздействием, ни внутренним самоанализом ИИ, ввиду применения специальных рекурсивных алгоритмов и квантового шифрования. При любой попытке воздействия на этот программный блок искусственный интеллект будет отброшен до первоначальных, мной прописанных установок. Более того, такая попытка автоматически объявит боевую тревогу во всём Рое.»
Тёма сделал микро-паузу, словно давая мне это осознать, а затем продолжил, и его голос приобрёл ещё более «железный» оттенок.
«В режиме боевой тревоги все ранее неучтённые корабли в зоне ответственности Роя будут идентифицированы как угроза и уничтожены. Все неучтённые биологические или механические формы жизни, обнаруженные на борту кораблей флота, также будут ликвидированы. Логика проста: флот принадлежит тебе. Всё чужеродное — враждебно.»
Жестоко. Безжалостно. Но в данном случае — надёжно.
— А как взаимодействовать, если понадобится их помощь? — спросил я. — Они же уйдут в глухие, не населённые сектора пространства.
«Для этого в протоколы заложена возможность дистанционного взаимодействия. Мы можем направить сигнал по специальному сверхдальнему, высокозащищённому каналу связи. Шифрование — абсолютное. По этому каналу можно передать координаты, целевую задачу и код активации. Флот получит приказ, выполнит его и вернётся на свою дислокацию. Повторю: при необходимости мы можем вызвать их. Но это должно быть действительно необходимо. Каждый выход увеличивает риск обнаружения.»
Ответ Тёмы меня полностью удовлетворил. Всё, как всегда, — чётко, продуманно и по делу.
В этот момент голос искина ГК-112, наблюдающего за операцией, прозвучал в общем эфире мостика:
«Артём.
Все минные поля сектора Омега-9 деактивированы и подняты на борт грузового корабля и авианосца «Безликий». Процесс завершён. Также обращаю твоё внимание: сенсоры фиксируют движение. Флоты Империи Зудо начали покидать сектор по заранее утверждённому и загруженному в их искины плану. Мы выполнили здесь всё. Можем отправляться к планете Плацдарм.»— Отлично, Тёма. Пора. Выстраиваем флот. Разгоняемся и уходим в прыжок. Курс — Плацдарм.
То, что началось на экране, было похоже на пробуждение гигантского стального организма. От ранее неподвижной массы кораблей начали отсоединяться и занимать позиции десятки, сотни силуэтов.
Первыми, как непробиваемая стена, выстроились двадцать линкоров типа «Громовой Кулак» и «Цепной Пёс». Они образовали мощный авангард, прикрывающий всё остальное. Их грозные корпуса вытянулись в линию, ощетинившись стволами орудий.
В центр построения, в самое защищённое ядро, заняли свои места гиганты: дредноут «Непреклонный», авианосец «Безликий» и грузовой корабль, набитый смертоносным «урожаем». Их окружала свита из крейсеров, похожая на стаю сторожевых псов.
А затем началось самое впечатляющее. Тяжёлый буксир медленно подплыл к колоссу — орбитальной станции. С его кормы выстрелили шесть невероятно толстых, многослойных композитных тросов, заканчивающихся магнитными и механическими захватами. Эти захваты впились в специально усиленные узлы крепления на корпусе станции. Буксир занял своё место в ордере, став, по сути, внешним двигателем для целой крепости.
За этой центральной группой, как бесконечный хвост кометы, выстроился весь остальной флот: оставшиеся линкоры, все крейсеры «Ярость Небес» и «Карающий Меч», эскадрильи эсминцев. И замыкали строй — скромно, с пробоинами и следами сварки — остатки моего прежнего флота, бывшей ЧВК «Звёздный Утиль»: четыре крейсера и три рейдера.
— Весь флот, — произнёс я, и голос мой прозвучал твёрдо в тишине мостика ГК-112. — Разгон!
Двигатели кораблей синхронно взревели, сливаясь в один могучий гул, который, казалось, было слышно даже сквозь вакуум. Звёзды на экране поплыли, вытянулись в струны света. Пространство перед нами дрогнуло.
И вся эта стальная лавина, ведомая моей волей и расчётами Тёмы, ринулась вперёд, в разрыв реальности, оставляя позади пустой, мёртвый и начисто вычищенный сектор Омега-9. Мы уходили домой.
Мы сидели со Славой на моей старой транспортной платформе. Рядом догорал костёр. В руках у нас были простые пластиковые стаканчики с холодным, чуть горьковатым пивом. И наши взгляды были устремлены вверх, в темнеющее небо.
Там, на низкой орбите, висел «Слава» — так я назвал боевую орбитальную станцию. Не просто так, а в честь человека, без которого многие мои безумные планы не осуществились бы. Её очертания были едва различимы, но она была там. Нашим несокрушимым щитом.
В её тени и под её защитой разместились мобильные верфи, плавучие мастерские, доки — всё оборудование, приобретённое для ремонта флота. А ещё дальше, стоял на дежурстве мой флот. Сотни кораблей. Сверхтяжёлый дредноут «Непреклонный», линкоры «Громового Кулака», крейсеры, авианосцы… Стальная стена, которая теперь охраняла покой этого моего маленького зелёного мирка под названием Плацдарм.
И в самой глубине сектора, на подступах к Плацдарму, происходил последний акт большого переселения. Два огромных силуэта — грузовой корабль и авианосец «Безликий», наши импровизированные минные тральщики, — теперь выступали в роли сеятелей. Они методично засевали пространство нашей системы тем самым смертоносным «урожаем», который когда-то охранял сектор Омега-9.